— Ну и глупо.
— Из всех шестерых, — объявила она, — он выбрал меня наливать ему пагу.
— Шестерых? — удивилась я.
— Когда ты заболела, — рассмеялась она, — Бузебиус прислал нам на подмогу Элен.
— Понятно. Будь любезна, отстегни наручники. Мгновенно щелкнув карабином, она освободила мне руки.
Так просто! Я чуть не плакала от бешенства. А попробуй-ка дотянись, когда наручники на тебе самой!
— И в альков, — мечтательно проговорила Бина, — взял тоже меня. — Глаза ее закрылись, она обхватила себя руками. — О, какой дивный! И как я ему служила 1— Она открыла глаза. — Какой сладкий! И не представляла себе, что бывает на свете такое наслаждение! — простонала она, а потом, обернувшись ко мне, добавила: — Какое счастье, что я тогда не стала его подругой.
— Как это? — не поняла я.
— Тогда сегодня ночью я не смогла бы быть его рабыней, — прошептала Бина.
— О!
— Никогда в жизни не забуду ночь, когда я была рабыней Тандара из Ти.
Я опустила глаза. Как сладостно было быть рабыней Клитуса Вителлиуса! Такой покорной, такой смиренной в его руках! И как я его ненавижу!
— Тила! — позвал мужской голос. Бузебиус.
— Да, хозяин, — отозвалась я.
— Ты лучше себя чувствуешь?
— Да, хозяин.
— Так почему же тогда не надеваешь платье и не наливаешь гостям пату?
Плетка!
— Бегу, хозяин! — торопливо вскрикнула я.
— Паги!
Я, в колокольчиках и шелках, бегу к клиенту налить ему паги.
Я босая. На левой щиколотке — ремешок с колокольчиками.
Народу в таверне все меньше, еще ан-другой, и заведение закроется.
Кое-кому из девушек уже разрешили уйти отдыхать. Опустив голову, стоя на коленях, я наливала мужчине пагу.
Бузебиус — ключи хранятся у него — наконец-то снял с меня кожаные наручники.
На мне только колокольчики и шелковое платье. Уже поздно. Серьги, ожерелье и браслет я оставила там, в комнате. Снова я просто рабыня, что разносит пагу.
В зале кроме меня еще всего одна девушка.
— Паги! — послышался голос. Я обернулась. Они сидели вдвоем.
Преклонив колени и опустив голову, я налила в его чашу паги.
— Подай мне чашу!