— Но я в клетке!
— Конечно, — подхватила Саша. — Ты — рабыня. А сейчас давай отдыхать. Сегодня ночью нас продадут.
На мою руку легла мужская ладонь.
— Я же голая!
— Ты рабыня, — ответил он.
— Не выставляйте меня перед мужчинами! — взмолилась я. — Я не такая, как другие!
— На помост, рабыня! — Он толкнул меня вверх по лестнице. Ноги мои подкосились, я упала на ступеньки.
Он поднял плеть.
— Сейчас шкуру спущу!
— Нет, хозяин!
— Сто двадцать восемь, — донесся с помоста голос аукциониста. Толпе объявляли мой номер.
Я подняла глаза. Подойдя к краю помоста, дружелюбно улыбаясь, аукционист протягивал мне руку.
— Прошу!
— Я голая, — выдавила я.
— Прошу! — Он тянул ко мне руку.
Я подала руку, и он вытянул меня наверх. Округлый, футов двадцать в диаметре, помост посыпан опилками.
Держа за руку, он вывел меня на середину.
— Ей не хочется, — объяснил он зрителям.
Я стояла перед толпой мужчин.
— Ну, теперь вам удобно, дорогая леди? — обратился он ко мне.
— Да, — пробормотала я, — спасибо.
Вдруг с неожиданной злостью он швырнул меня на доски к своим ногам. Засвистела плетка. Пять раз стегнул он меня. Закрывая руками голову, я зашлась в крике, а потом замерла, дрожа, у его ног.
— Номер сто двадцать восемь, — объявил он.
Служитель подал ему дощечку со стопкой придерживаемых кольцами листов бумаги. Он зачитал первую страницу: предыдущие уже сорвали и выбросили.
— Сто двадцать восемь. — В голосе сквозило раздражение. — Брюнетка, глаза карие. Рост пятьдесят один хорт, вес двадцать девять стоунов. Основные параметры: двадцать два — шестнадцать — двадцать два. Размер наручников — второй, размер щиколоток — второй. Размер ошейника — десять хортов. Неграмотна и во многих практических отношениях необучена. Танцевать не умеет. Клеймо — «дина», цветок рабынь. Уши проколоты. — Он опустил на меня глаза и легонько пнул. — Встань, рабыня!
Я поспешно встала.
С трех сторон вокруг помоста поднимаются освещенные факелами, заполненные народом ряды амфитеатра. Между ярусами и по бокам — ступенчатые проходы. На ярусах людно, зрители едят, пьют. Тут и там в толпе мелькают женские фигуры. Разодетые, укутанные покрывалами — внимательно рассматривают меня. Одна из женщин потягивает вино сквозь покрывало. На кисее расплывается пятно. Все полностью одеты. А на мне — лишь цепочка с номером.
— Прямее! — рявкнул аукционист.
Я выпрямилась. От ударов плетки ужасно болела спина.
— Взгляните на номер сто двадцать восемь! — призывал он. — Кто назовет цену?