— Кто хочет, отправляйтесь за ним, — бросил Турнус его бывшим приятелям.
Но вслед за бывшим коноводом не двинулся никто.
— Из какого вы села? — спросил Турнус.
— Из Табучьего Брода, — угрюмо ответили они.
— Кто глава касты в Табучьем Броде?
— Турнус.
— Идите по домам. Согласно законам касты, вы наказаны. Они покинули круг. Наверно, будут весь сезон его поля обрабатывать.
Мелина, выскользнув из круга у костра, вернулась в хижину, которую она делила с Турнусом.
— А теперь устроим праздник! — провозгласил Турнус. Вокруг послышались радостные возгласы.
— Но сначала, Турнус, любовь моя, — стоя у дверей хижины, произнесла Мелина, — давай выпьем за сегодняшнюю победу.
Молчание.
С кубком в руках она величественно, не торопясь, спустилась с лестницы и подошла к Турнусу. Поднесла ему кубок:
— Выпей, благородный Турнус, любовь моя! Я принесла тебе вино победы.
И вот тогда до меня дошло. Ну ловка! Рассчитывала на Брена Лурта и его приятелей. А на случай, если им не удастся совладать с Турнусом, выменяла у Тупа Поварешечника снадобье. Обещала меня Брену Лурту, если он победит. И Тулу Поварешечнику обещала — в обмен на порошок, если подействует. Так или этак повернется дело — рабыня Дина точно игрушка в ее руках. Улыбнулась бы Брену Лурту удача — получил бы меня. Снадобье не понадобилось бы, и она вернула бы его Поварешечнику. Оплошал Брен Лурт — значит, пускает в ход порошок, а меня отдает в уплату. Хитроумный план. Не одно, так другое. И в обоих случаях расплачивается мною. Неплохо придумано.
— Выпей, любовь моя, — поднося Турнусу чашу, сказала Мелина, — выпей за свою и мою победу.
Турнус взял чашу.
Изо всех сил пыталась я крикнуть — и не могла. Билась в проклятых колодках, бешено вращая глазами над огромным кляпом.
Никто не смотрел на меня. Я отчаянно билась, пыталась крикнуть, но ни звука издать не могла. У меня во рту — гори-анский кляп.
«Не пей, хозяин! — закричала бы я. — Вино отравлено! Не пей! Это ад!»
— Выпей, любовь моя, — сказала Мелина. Турнус поднял чашу к губам. Помешкал.
— Пей! — торопила Мелина.
— Это наша общая победа, — сказал ей Турнус.
— Да, любовь моя.
— Выпей первой, подруга.
В лице Мелины мелькнул страх.
— В первую очередь это твоя победа, любовь моя, — нашлась она, — а потом уж моя.
Турнус улыбнулся.
— Выпей сначала ты, любовь моя, — настаивала она.
— Любовь моя, сначала ты, — сказал, улыбаясь, Турнус.
— Нет, ты.