Гунны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Парман, все равно ваши планы не исполнятся. Что вы хотели? Напасть ночью на стражу и открыть ворота? — сказал я наугад, даже не предполагая, что могу быть прав.

Фарух едва заметно дернулся. Я не заметил этого. Ужас все это время лениво наблюдая за нами и, легонько ударяя по своим сапогам камчой, недоумевая, зачем это я церемонюсь с рабами, мгновенно «заценил» реакцию молодого согдийца и сказал:

— Вы думаете, как мы узнали, что Фарух бегал в лагерь врага? Сегодня отец всех кочевников Тенгри внял просьбам святых духов наших предков и отметил особым вниманием нашего нового хана. Он показывает ему будущее. И это Он довел до нас то, что ты послал Фаруха договориться с Чен Таном взамен на свободу, открыть армии Хань ворота.

— Тогда почему же он не покажет ему все остальное? — мрачно ответил Парман.

— Кому нужны недоумки в своей армии? Ведь все мы умрем сегодня или завтра, или через много лет. Пополним небесную конницу Тенгри. Это испытание! Он учит нас, как учим мы своих детей военному искусству, и только подсказывает нам, а всего остального мы должны добиться сами, — закончил Ужас и продолжил лениво хлестать по сапогам камчой.

— Послушай, Парман, — повторил я, — ты ведь понял, что независимо от того, скажешь все остальное или скроешь, вашим планам уже не суждено осуществиться. Вы все сегодня умрете. Но я хочу с тобой договориться, и тогда у вас будет шанс не только выжить, но и получить свободу. Я обещаю это тебе своим словом хана гуннов и призываю в свидетели святых духов предков, чтобы они довели до Тенгри мою клятву.

Все с удивлением смотрели на меня. У согдийцев в глазах появилась еще и надежда.

Я стоял в «родной» мне башне в полной темноте и с усилием всматривался в сторону лагеря китайцев. Но никаких движений я не видел. Все было тихо и спокойно. В лагере горели тысячи костров, мимо которых время от времени ровным шагом проходили небольшие часовые отряды.

«Почему они не готовятся к атаке? Неужели они передумали или не поверили в возможность согдийцев уничтожить стражу и открыть ворота? Или среди нас есть предатель, который предупредил их? — тревожные мысли пролетали десятками в моей голове и снова возвращались. — Если они сегодня ночью не атакуют, вожди будут в ярости, — подумал я, — они и так еле-еле приняли предложенный мною план на военном совете».

Военный совет я собрал сразу же после беседы с Парманом. Вожди ворча, будто про себя, но так, что бы я их услышал, ругали Шоже, загнавшего их всех в этот каменный мешок, который теперь станет для них общей могилой и меня, еще более превзошедшего своего отца в тупости: «Нет, чтобы нормально умереть днем, под Великим синим небом, когда их последний бой увидят все их предки и сам Тенгри, он собирается убить всех ночью».

Тогда меня поддержал Ужас, командир легионеров и те двое «старцев», сидящих на военном совете слева и справа от меня. Это были братья близнецы по имени Иргек и Ирек, тоже прямые потомки Моде, но только из младшей ветви. С ними остальные вожди не решились спорить.

Я посмотрел на стены. Слева и справа от меня под бойницами, чтобы их не заметили раньше времени китайцы, сидели две тысячи воинов канглы. Две тысячи конных гуннов расположились в темноте равными частями вдоль левой и правой стены на площади крепости. Оставшуюся тысячу гуннов и тысячу гуннок я поставил на стенах над конницей. Двести усуней под командованием Ужаса приняли пост в центральной цитадели у амбразур и на крыше вдоль бойниц. Тысяча легионеров, которых я вооружил длинными копьями, захваченных, как я узнал, у племени аланов, стояли ровными шеренгами перед цитаделью напротив центральных ворот. По двести пятьдесят легионеров, в накинутых поверх доспехов согдийских халатах, расположились по обеим сторонам ворот.

Я, предполагая наблюдение со стороны китайцев, приказал, чтобы гунны сымитировали ликвидацию часовых на башнях. К моему удивлению, и напрасному опасению о низкой дисциплине, воины-кочевники четко, слаженно и очень тихо выполняли все команды, затем притаились под бойницами на стенах и на площади.

Я молился. Впервые за всю свою жизнь или, точнее будет сказать существование, я молился. Молился неосознанно, ни к кому не обращаясь за помощью. Молил, что бы все получилось так, как я задумал.

Ворота тихо открылись. Легионер в одежде согдийца, выбежавший за ворота, замахал горящим факелом и тут же со стороны внешней стены вверх взлетела горящая стрела. Через минуту со стороны лагеря раздался дружный рев и загорелись сотни факелов, а затем я услышал приглушённый топот тысяч копыт и ног, после чего через проломы внешней стены к воротам уверенно на полном скаку устремилась китайская конница.

Мое сердце, к моему удивлению, билось ровно, в обморок я вроде как не собирался падать, мысли и мои движения стали быстрыми и четкими.

Конники быстро входили в ворота. За ними уже выстраивалась пехота. Я ждал. И пропустив всю конницу, по моей команде, на первых врывающихся пехотинцев обрушились большие куски камней и огромные бревна, погребая под собой людей и создавая большой завал перед воротами.

Китайская конница, не обращая внимания на шум позади, обрушилась на легионеров, которые едва успели подобрать с земли копья и выставить их вперед. За несколько секунд до этого, с цитадели в сторону китайцев одновременно полетели двести стрел, сбивая всадников и убивая лошадей. Это их не остановило. По еще живым людям и лошадям, не останавливаясь, прошли следующие ряды конницы. Однако необходимые мгновения для того, чтобы поднять с земли и выставить перед собой длинные копья легионерами были получены. Следующая шеренга всадников, насадив своих коней на копья, создала перед рядами легионеров кучу подергивающихся тел.

Но я недооценил решимость и мастерство китайских воинов. Первый ворвавшийся в город всадник врубился в ряды легионеров, чудом избежав их копий, оказался почти в середине строя, рубя вокруг себя римлян. За ним, в созданную им борозду вклинились остальные, постепенно расширяя ее и уничтожая все больше и больше врагов. Длинные копья легионеров стали бесполезными в данной ситуации. Еще немного и ровные шеренги римлян развалятся.

Но тут, с обеих сторон, в китайскую конницу врубились гунны, которыми командовали «старцы» Иргек и Ирек. Гунны были всадниками намного лучше ханьцев и потому легко выбивали своих врагов из седел в бою на мечах и копьях.

Тут китайцы сообразили, что попали в ловушку и попытались развернуться обратно к воротам. Но у закрытых ворот стояли, выставив копья вперед, пятьсот легионеров. Развить темп для прорыва строя легионеров китайская конница в создавшейся тесноте уже не могла. Потому римляне под единый клич «барра», сами, двинулись навстречу китайцам, замыкая их окружение. С цитадели по китайским всадникам усуни начали стрелять горящими стрелами, которые попав в солдат, хорошо освещали еще живых. Китайцы, к их чести, несмотря ни на что не запаниковали, а продолжали яростно защищаться. Но они, будучи окруженными, не могли использовать всю мощь своей латной конницы и быстро теряли бойцов сотнями.

В это время за другой стороной стены тяжелая китайская пехота под ливнем стрел сумела расчистить завал перед запертыми воротами и, подобрав самое большое бревно, безуспешно пыталась пробиться.

К моему изумлению, несколько тысяч пехотинцев даже не потушив факелы, растерянно, за исключением тех, кто пытался сломать ворота, стояли перед стенами, беспомощно прикрываясь щитами от стрел, которые посылали в их сторону со стен тысячами воины канглы. Щиты в создавшемся исключительно плохом для китайцев положении были слабой защитой для них. С такого небольшого расстояния и почти в упор, все стрелы кочевников находили цель, попадая в голову, ноги, корпус, пробивали щиты насквозь, зачастую с их владельцами. Китайцы несли огромные и бесполезные потери.

«Вроде все складывается в нашу пользу», — подумал я.

— Гоподин, господин! — В шатер Ши Даня, наместника приграничной с усунями провинции Гансю, вбежал командующий тяжелой пехотой и, упав на колени, сообщил:

— Господин, генерал Чен Тан попал в ловушку, он в крепости со всей конницей, за ними хунны закрыли ворота. Мы не можем их сломать и оказать ему помощь. У нас нет осадных орудий для правильного штурма. Проклятые ху уничтожают лучших солдат империи безнаказанно. Я прошу вас послать нам в помощь всех арбалетчиков и, хотя бы, часть копейщиков с лестницами.

Ши Дань, услышав донесение командира пехоты, вскочил и в панике закричал:

— Я знал, что этот бешенный пес Тан ведет нас на погибель в эти Богом забытые степи. Что он из себя возомнил? Я отговаривал его от всего этого. Пусть он сам теперь выпутывается из того дерьма, в который сам же себя и загнал.

— Господин, нет времени сейчас рассуждать об этом, нужно быстро переправить туда войска. Скоро будет поздно.

— Как я отправлю туда оставшиеся лучшие части? Кто остановит кангюев, если они нападут после того, как я отдам…