Амбиции гайдзина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Смо… — она запнулась. — Наша система исчисления выглядит так. Есть числа от единицы до десяти, обозначаемые вот такими символами. — ей пришлось вырезать знаки на бумаге, чтобы я мог их ощутить. — Потом, двадцать, тридцать, пятьдесят, сто, тысяча…

Чем дальше она уходила в своих обьяснениях, тем сильнее на меня наваливался ступор. Она использовала непозиционные числа. Непозиционные числа по типу римских, каждое из которых обозначет отдельный знак. Единица и одиннадцать — разные числа, безусловно. Но одииннадцать записывается как один-специальный знак для десятков-один. А не один-один, как в позиционной системе. Двадцать, тридцать, сорок, сто, тысяча и дальше — все это отдельные знаки. Так чтобы вычесть из двух тысяч пяти тысячу девятьсот девяносто девять сначала придется вычитать тысячи, потом десятки… И при этом расписав каждое число, как тысяча, тысяча и пять, вычесть из этого так же разложенное на отдельные цифры выражение.

Это как… Черт, у меня нет сравнений.

— Да как вы вообще считать умудряетесь… — у меня сломало самоконтроль — Простите, Нагихидэ-сан. Давайте сделаем так. Я сейчас постараюсь обьяснить вам привычную мне систему чисел. Сначала вы выслушаете, потом зададите вопросы.

— Хорошо, варвар-сан. — в ее голосе, как ни странно, не было обиды. Досада, скептичность, терпеливое ожидание и сильнейший инерес.

Где Нобуна вообще отрыла это золото?

— Смотрите. — вырвалось случайно, но она, судя по вырвавшемуся фырку, смутилась. — Есть европейские цифры. — только бы не сказануть арабские, которые индийские. — Они, в отличии от ваших, позиционные. Хотя… Лучше начать с того, что вообще такое цифра. Понимаете, цифр всего десять — один, два и так далее до девяти. И ноль. Из них и только из них составляются числа. То есть если Вам нужно написать тысяча семь, вы пишите один, ноль, ноль, семь. Это почти так же, как в Вашей нынешней записи, только отпадает знак "тысяча" и "ноль" пишем не один раз, а столько, сколько нужно. Единица и три ноля — это тысяча. Тысяча семь — единица, ноль, ноль, семь. Это кажется небольшим, ничего не значащим усовершенствованием, но давайте теперь попробуем сложить два больших числа в нашей, европейской, записи…

Обьяснять такие основы было сложно — я сам не понимал, на скольких аксиомах строится мое сознание. "Мы стоим на плечах гигантов" оказалось чрезвычайно верной фразой. Спасибо тебе, Ньютон.

Девушка, поначалу скептично выслушивавшая каждое слово вскоре поняла принцип, и с, я подозреваю, загоревшимися глазами стала выспрашивать каждую деталь. Простейшая арифметика оказалась пройдена за два часа.

Деление в столбик, все методы сокращения записи и счета, начала алгебры — как решить линейное уравнение — и проценты, проценты, которые я выделил отдельно — Нива буквально проглатывала все, требуя добавки.

Голодный разум дорвался до источника знаний и сейчас, бесясь от своей недогадливости ранее, пытался ее компенсировать.

Я же был полностью доволен — несмотря на то, что никогда не любил математику, а физика вызывала стойкую главную боль, учителя вдолбили основы намертво. И теперь, имея явную необходимость разбирать каждый урок, не зазубривая, но понимая материал, голова работала гораздо четче, чем раньше.

Нагахидэ наводящими вопросами мне помогала в этом гораздо сильнее, чем думала, так что у нас вышел полный симбиоз.

— Хорошо. Вы все поняли, Нагахидэ-сан? Если нет, я всегда готов к любым вопросам. — не знаю, сколько прошло времени, но это занятие выжало из меня все силы.

— Да, варвар-сан. Благодарю за знания. Можно личный вопрос? — ого. Не думал, что ее волнует личная информация какой-то обезья…

Ах да, она же воспринимает меня как человека. Я уже и забыл, какого это.

— Разумеется, Нагахидэ-сан. — она не знает о моем иновременном происхождении, так что тут мы ступили на очень тонкую почву.

— Расскажите о себе. — мда. Ну вот и что я должен сказать?

— Не думаю, что это будет такая уж интересная история, но если вы так хотите… Я родился в столице Британии, в семье крупного торговца. — И ни слова лжи. Конечно, я в Лондоне бывал после рождения раза два, да и отца торговцом назвать можно с натяжкой, но для средневековья… — Я никогда не испытывал ни в чем нужды, а так как я был вторым сыном и предоставлен самому себе, я мог вволю учится. — на самом деле я просто не проявил никого интереса к делам, и отец решил подождать до окончания универа, но опять же, ненужные подробности. — В последствии отец решил отправить меня, чтобы не мешал, подальше от столицы и интриг. Так я и оказался тут.

История шита белыми нитками, но не докажут.

— И вы хотите вернуться? — так вот в чем была суть.

А ведь правда. Хотел бы я вернуться? К безопасности, деньгам и положению. Месту, где никто не посмел бы посмотреть на меня как недочеловека. Месту, где меня возможно даже любят.

— Не сказал бы, Нагахидэ-сан. — даже без зрения я чувствовал ее удивление. — Здесь у меня есть цель, и все зависит только от меня одного. Нет поддержки, но нет и контроля. Я свободен ровно настолько, насколько смогу удержать. Вы даже не представляете, что это такое после ежесекундного давления ответственности за семью. — Да. Тут я отвечаю только за себя, и за свои ошибки буду расплачиваться только я. — А что вы скажете про себя? — раз уж мы так разговорились, почему бы этим не воспользоваться.

После пары секунд молчания она все-таки ответила:

— Я родилась в семье Аки Нагахидэ, приближенного Ода Нобухидэ, предыдщего дайме. Первая дочь, получила, как видите, не слишком полное образование — на этом месте даже сквозь ее нежнейший голос прорвалась злость. — Как и отец, поступила на службу дайме… Не буду вдаваться во все равно не интересные вам подробности, но сейчас я занимаю должность… — и снова я услышал "главный экономист провинции", чего быть не может, потому что не может быть никогда. Не знаю, как у меня появился этот интутитивный переводчик, но он явно делал все максимально удобным для понимания. Все-таки она наверное главный управляющий или что-то такое. — Ода-сама, заняв место своего отца, решила оставить меня на этой должности.

Девушка, сумевшая к двадцати дорасти до высшей гражданской должности в провинции. Нет, судя по ее успехам в обучении и отсутствию предрассудков, интеллект соответствует положению, но все-же это очень и очень впечатляет.

— Раз уж мы так разговарились, варвар-сан. Вы ни разу не упомянули ни про свою жену, ни про невесту, хотя уже давно в подходящем возрасте для брака. — вот черт.

Нужно уже отвыкнуть от мерок двадцать первого века. Мои четырнадцать это уже два-три года семейной жизни и пара детей. И если я скажу, что дома возраст брака лет двадцать-двадцать пять, а то и все сорок, меня поднимут на смех — это слишком легко проверить.

— Так получилось, что моя семья довольно резко поднялась в иерарахии, и ранее назначенная невеста перестала подходить мне по статусу, а договорится с родителями второй отец не успел. — мда. То же мне, резко выросли в статусе. Было бы куда выше.

Но в это хотя бы можно поверить.