Нинина холодность тут же растаяла на глазах.
— Как же я за вас рада, ребята! Ну вот правда. Но за тебя рада особенно! Ты заслужила.
Это было спорное замечание. С одной стороны, Альбина действительно прошла через многое и выстояла, а с другой — на её счету значились и покорёженные судьбы.
— Я такая же, как и другие, — покачала головой Демидова.
— Ты помогла спасти очень много жизней, — возразила Нина. — Не все могут сказать о себе подобное.
— Ты тоже в этом участвуешь, в последнее время тащила всё на себе, поэтому не нужно лавры скидывать на меня.
— Во-первых, я уже не одна, — Нина кивнула, указывая куда-то за стенку, где трудились другие волонтёры. — Во-вторых, ты основала этот фонд. Родители деток, которых мы опекаем, на руках готовы тебя носить.
Альбина улыбнулась словам помощницы. Тяжёлые болезни вносят в жизнь всегда тёмные эмоции, ведь это большой удар для семьи. Но тем слаще победа, когда всё остаётся позади. Каждая жизнь, которую удалось спасти общими усилиями, — это эйфория, испытать которую дано не каждому. Потому что в мире, где негатив лидирует, ты привносишь в копилку хорошего ещё одну монетку на счастье.
— Я рада, что мы это делаем, не меньше. И хватит уже петь мне дифирамбы! Работа не ждёт!
Словно в ответ на прозвучавшее, у Нины в руках зазвонил телефон. Та состроила страдальческую гримасу и взглянула на экран.
— И никакого вам перерыва. Всё, ушла работать, босс.
— Я составлю тебе компанию, — рассмеялась Альбина. — Не переживай так.
Дверь за Ниной закрылась, и Альбина, оставшись одна, вздохнула. Взгляд медленно скользнул по компьютеру, бумагам на столе, которые она изучала, а затем переместился на окно. Иногда Альбине казалось, что она не вполне понимает, что делает. Может, и не стоило поднимать всё эту шумиху вокруг их с Русланом отношений. Жаждущая подробностей пресса — не тот заветный компонент, который наверняка гарантирует, что всё получится.
Но, с другой стороны, идти дальше стоило пробовать. Если бы задуманное сопровождалось отсутствием интереса со стороны общественности, было бы вообще замечательно, но увы.
— Ты ещё не успела сменить номер, чтобы отбиться от надоедливых акул пера? — пошутил Князев, когда позвонил вечером. — Просто удивительно.
Альбина лишь усмехнулась.
— Даже если бы они хотели дозвониться, то вряд ли бы смогли. Телефонные линии всё время заняты, дел невпроворот.
— Представляешь, как бедолаги нервничают? Новость гремит уже как двенадцать часов, а они даже комментария твоего не смогли добиться.
— Не добьются, так придумают. И я не очень удивлюсь, если честно.
— Так ты довольна эффектом разорвавшейся информационной бомбы?
— Я бы вполне прожила и без него, но, я тут подумала, раз уж такое дело… — Альбина на минуту замолчала, — как думаешь, получится вывернуть ситуацию так, чтобы отыскать новых благодетелей? Они точно лишними не будут, сегодня поступило ещё несколько заявок.
— При желании можно всё, тебе ли не знать?
— И на что это мы намекаем, интересно? — улыбнулась Демидова, смахивая с лица упавшие пряди волос.
— Интересно ей. — Альбина услышала в голосе Князева улыбку. — Так и быть. Удовлетворю твоё любопытство при личной встрече.
— Ах, вот мы и подошли к главному, — рассмеялась Альбина. — Тебя сегодня ждать?
— А ты уже освободилась?
— Пока нет, но, думаю, к восьми…
— Значит, к восьми.
— У тебя часом не намечается свидание с Соней?
— Часом нет. Её вконец обнаглевшим родителям пора вспомнить, что это всё же их ребёнок, а не вечно любоваться друг другом.