— Я думала, ты соскучился, Князев.
— Соскучился, — тихо повторил Руслан.
— Уверен? Потому что светская хроника не уставала освещать твои выходы в свет.
— Это были просто выходы в свет.
— С красивыми и богатыми женщинами.
— Это просто женщины. Мои появления в одиночку вызывают слишком много пересудов, а ты запретила мне на тебя давить и давать какой-либо статус нашим отношениям.
— Чем плохи просто «отношения»?
— Слишком неопределённо. Охотницы за богатыми мужьями не воспринимают сигнала.
— Они в принципе не способны распознать сигнал, пока находятся в поиске.
— Ты ревнуешь что ли? — брови Руслана поползли вверх. — Или это значит, что ты готова заявить о себе в качестве моей спутницы?
Альбина неопределённо повела плечами и посмотрела на него непроницаемым взглядом.
— Это значит, что остальным пора узнать, что кастинг окончен.
— Ты хочешь официально объявить об отношениях?
— Да, — тихо выдохнула Альбина. — А ещё я хочу официально вернуться.
— Слава Богу! Я уже решил, что ты никогда не произнесешь этих слов, — Руслан крепче обнял её.
Альбина с удивлением взглянула на Князева.
— И что такого в моих словах?
— Разве ты не читала абзац мелким шрифтом, прежде чем подписывать сделку с дьяволом, милая? Нет? Зря. Потому что теперь ты полностью и безраздельно в моей власти.
10 глава
— Это значит, что мы, наконец, познакомимся с твоей таинственной девушкой?
Евгения Петровна Князева, мать Руслана, глазами указала на лежащий рядом журнал, открытый на разделе светской хроники. А затем, приподняв тонкие дуги бровей, выжидающе посмотрела на сына.
— Это значит, что вы, может быть, когда-нибудь с ней познакомитесь, — парировал Руслан, отвечая матери насмешливым взглядом.
— Вы встречаетесь уже полгода, теперь об этом трубит пресса…
— Мы приглядываемся друг к другу уже полгода, — поправил Князев, опускаясь в кресло напротив матери. — А пресса ещё месяц назад писала о какой-то светской львице как якобы о моей невесте.
— Отец не будет рад это слышать. Ты его знаешь. Когда Саше было столько же лет, как тебе, его сыну уже стукнуло два.
— И с тех пор сын вырос, мама. И как-то сам разберётся с ворчливым отцом.
Руслан продолжал говорить непринуждённым тоном. Но разговоры о наследнике его злили. Во-первых, потому что каждый раз отдавались уколом в сердце из-за гибели Оксаны и малыша в её утробе. А теперь ещё из-за того, что в случае чего нужно будет воевать за право самому выбирать, как жить. Даже если это значило никогда не обзавестись родным ребёнком. Самого Князева это не беспокоило. Детей либо любят, либо нет. А те, кто любовь способен дарить исключительно своим детям, достойны лишь жалости. Но так считал Руслан, его родители же могли и не проявить подобной либеральности во взглядах. Князев до сих пор прекрасно помнил прессинг после смерти Оксаны. Окружающие Руса люди словно с ума сошли. Он потерял в одночасье почти всё, что составляло его существование. Но родные и знакомые только и могли говорить о том, что пора жить дальше. Не цинизм ли жить дальше как ни в чём не бывало, будто погибшие ничего для тебя не значили? Как будто подох любимый хомяк. Он был мил и приносил радость, но ушёл в лучший мир. Пора купить другого.
— Не сердись, милый, — со вздохом произнесла Евгения Петровна. — Отец просто хочет как лучше. Но для меня ваше поведение — хороший знак.
— Это почему же? — Руслан не смог сдержать косой улыбки.
— Ты очень давно не уделял так много времени одной женщине. Значит, твои намерения серьёзные.