– Конечно нет.
– А может, тебе и стоит обо мне забыть. – Она взглянула на часы. – Ну все, пора.
Протянув руку, он щелкнул по клавише респиратора. Шипение прекратилось. Прикрытая одеялом грудь Саманты опала и больше не поднялась.
– Логан, мне страшно.
Нож воткнулся ему в горло, перекрыл доступ воздуха, затем лезвие повернулось.
Едва различимые на слух слова:
– Все будет хорошо.
Он сделал глотательное движение, но лезвие осталось в глотке.
Сжал ее руку.
С трудом вдохнул жесткий, с острыми зазубринами воздух.
– Прости меня.
Все в комнате затуманено и размыто.
Все имеет вкус разбитого стекла.
О господи…
– Прости меня.
Стил поставила чашку с чаем на стол.
– Молоко и два сахара. Я знаю, что ты не кладешь сахар. Но горячий сладкий чай – это то, что тебе нужно.
– Спасибо.
Сев на подлокотник дивана, она положила руку ему на плечо:
– Тебе стало получше?
– Ну сколько можно тебе твердить: я в порядке.
– Сказать правду, ты не похож на того, у кого все в порядке, ты выглядишь ужасно.
– Да? Ну и отлично. – Он отхлебнул из чашки. – Мне предстоит тот еще денек.
Солнечные лучи, проникавшие в гостиную, казалось, приманивали к себе пылинки, заставляя их светиться. Ктулху лежал на спинке, словно загорал. Логан встал и взял котенка на руки. Прижался лицом к шерстке, вдыхая запах печенья и солнечного света. По всему его телу прошла дрожь.
– Ну что, малыш, вот мы и остались вдвоем, только ты да я.
– Может, стоит взять отпуск по семейным обстоятельствам? Хочешь, поедем в Абердин, немного поживешь там со мной и Сьюзан.
Он погладил животик Ктулху, и котенок замурлыкал.
– А кто будет смотреть за этим маленьким ангелом?
Котенок замурлыкал громче.
Стил с подозрением уставилась на него: