Помимо этого, все остальное было просто дерьмово.
Прошло не больше пяти минут, прежде чем Нэнси вернулась с Джеком Уоллесом.
Он выглядел маленьким и тощим, красная толстовка и серые шорты почти болтались на нем. Челка зачесана вперед, бородка выглядела козлиной. Вероятно, не так-то просто получить средства для ухода в тюрьме ее величества.
Нэнси представила их:
– Джек, это сержант Макрей, он здесь для того, чтобы поговорить с тобой по поводу твоего заявления. Ваш разговор не будет записываться, и ты отказался от присутствия адвоката. Все верно?
Уоллес кивнул, и кожа под его подбородком собралась в складки.
– Тогда все в порядке. Сержант Макрей, если я вам понадоблюсь, я буду за дверью.
– Благодарю вас. – Логан дождался, пока дверь за Нэнси закроется, и снова опустился на стул. Ну почему нельзя найти такое положение, в котором он не чувствовал бы боли?
Пауза.
Ладно, это был старый и дешевый трюк, но он сработал. Рано или поздно, человек сидящий по другую сторону стола в комнате для допросов, должен…
– Я этого не делал. – Уоллес подался вперед, сцепив пальцы рук. – Я не знаю, почему она утверждает, что я виновен, но я этого не делал. Я говорю о детях. – Он вздрогнул. – Это же просто ужасно, ужасно…
Рот Логана был закрыт.
– Я этого не понимаю. Я ни за что и никогда не обижу ребенка. Никогда. – Он засопел, затем вытер глаза рукавом толстовки. – Мне здесь не место. Вы не представляете, среди каких людей я нахожусь – педофилы, насильники, люди, которые трахают овец… Это же не люди, это накипь… – Его нижняя губа затряслась, и он втянул ее в рот. – Я не должен здесь находиться.
Кто-то, насвистывая, прошел по коридору.
– Это все старший инспектор Стил. – Он произнес ее имя так, словно оно отдавало кислотой. – Эта баба подставила меня. Украла мой ноутбук, загрузила в него всю эту мерзость, а потом меня арестовали. – Он схватился за голову. – Эта Стил… Она уже столько лет имеет на меня зуб. И вот ей пришло в голову подшутить надо мной. Но ведь это же моя жизнь!
– Почему?
Уоллес поднял на него глаза.
– Что?
– Почему она сделала все это?
– Да не знаю я! – Он снова протер рукавом глаза. – Если б знал, я бы вам сказал, но я не знаю. Я никогда ничего такого не делал. Не делал.
Логан склонил голову набок.
– А что вы скажете насчет Клаудии Бородитски?
Уоллес отреагировал так, словно его ударили. Откинулся на спинку стула, сморгнул выступившие слезы.
– Я никогда до нее не дотрагивался. Никогда. Вы спросите у нее – это все ложь. Она ведь забрала заявление. – Он ткнул тонким пальцем в столешницу. – Это я должен был подать на нее в суд. Привлечь за ложные обвинения. В данном случае жертвой являюсь я.
Да, это так.
– Это не справедливо. – Он потянулся через стол. – Я никого не насиловал, и я не загружал детское порно в свой компьютер. Клянусь могилой матери, эта морщинистая старая сука подставила меня.
Вот так-то, вспышка настоящего Джека Уоллеса: агрессивного, ненавидящего женщин, взбешенного и страдающего поддонка, приверженца гендерной дискриминации. Лгуна и проныры. Пытающего снова избежать правосудия.
Ну уж нет, только не сейчас.
Логан встал.
– Мы закончили.