Нет.
Нет, нет, нет, нет, нет!
– Не умирай, не умирай… – Логан наклонился и прижал два пальца к горлу Эдди, чуть пониже уха. Кожа была скользкой от крови. Пульс не прощупывался.
– Ублюдок!
Перевернул его на спину, надавил кулаками на грудину. Один, одна тысяча, два, одна тысяча, три, одна тысяча…
Никакого результата.
Запрокинул голову Эдди и зажал окровавленный хрящевой выступ, маскирующийся под нос, перекрывая доступ воздуха в ноздри. Сделал глубокий вдох, накрыл рот Эдди своим ртом и резко выдохнул воздух, скопившийся в легких. Затем снова перешел к непрямому массажу сердца. Вдох. Массаж. Вдох. Массаж…
Опустился на корточки.
Тело Эдди лежало рядом с ним, неподвижное, распростертое на полу.
Логан ухватился за ободок унитаза, желудок выворачивался наизнанку. Так и стоял, пока из него не стало выходить ничего, кроме горьких, зловонных нитей желтой желчи.
Руки оставили липкие алые мазки на фаянсе унитаза.
Он облажался. Облажался целиком и полностью. Неважно, что он ничего не предпринял для того, чтобы не допустить убийства Тони Эванса, – теперь он сам убийца.
Господи Иисусе…
Пол скрипел под ногами, когда он шагал взад-вперед между спальней и гостиной. Теперь уже не гостиной. Покойницкой.
О Господи…
Вода была холодной. Изливаясь густыми тонкими струйками из крана в ванной, она оставляла розовые извилистые спиральки на раковине. Холод обжигал лицо.
Логан намылился, превратив мыло в кровавую пену.
Грудь давила тяжесть, и какие бы вдохи он ни делал, легкие не наполнялись кислородом.
Почему эту тяжесть не смыть?
Из коробки в прихожей вытащил полотенце для рук, сложил его по длине вдвое и прижал к косому порезу, проходящему через весь живот.
Широкая полоса ткани, оторванной от простыни, послужила бинтом.
Кровотечение прекратилось.
Логан прошел на кухню, сел и опустил голову на стол.
Он сделал это…
Он должен был…
Эдди Ноулс лежал у дивана, одна рука откинута в сторону, словно парень расстался с жизнью в момент вызова такси. Проклятый ублюдочный ад.
Логан поморщился. Пахло, как в лавке мясника.
На голове Эдди была глубокая, почти открывающая мозг вмятина. Ковер вокруг головы темный и влажный, блестит в холодном послеполуденном свете, проникающем через грязные окна.
Глаза Логана расширились. А что, если кто-нибудь заглянул в окно? Что, если кто-нибудь видел его? Саманта жила в двухквартирном доме-развалюшке, соседи куда-то давно съехали. Но мало ли…
Он осторожными шагами прошел по гостиной, старясь держаться как можно дальше от тела.