— Не все. Да все и не уходят никогда.
Они проходят еще вдоль опушки и осматриваются. Надо поворачивать к своим. Здесь по направлению к лагерю растут небольшими группками деревья, кусты и у самых дымов переходят в большую заросль — там можно укрыться. Только до нее далеко, много открытого места и очень уж близко к лагерю. Но если обходить по опушке, — они оба это понимают, — получится крюк не на один час: лес на видимом пространстве вперед не выпирает, а поле чистое — прятаться негде.
— Давай здесь, — шепчет Митя.
— Придется. Эх, туманчика бы сейчас... Но тумана нет — сухо, холодно.
Пока лагерь далеко, они продвигаются от куста к кусту довольно быстро и за полчаса преодолевают поприща полтора.
Это все больше походит на охоту, они успокаиваются, даже загораются азартом, что не мешает им перед каждой пробежкой внимательно, не торопясь, высматривать противника.
Еще через полчаса они подобрались к лагерю уже очень близко. До желанного лесочка осталось сажен двести. Но ход их совсем замедлился. Взошло солнце. По лагерю туда и сюда сновали всадники. Оставаться незамеченными стало тяжко. Но все-таки они выбирали моменты, и неуклонно приближались к цели.
— Слушай, Алешка. Ну укроемся мы в лесочке, ну а дальше-то что?
— Дальше — посмотрим. Ты еще до лесочка доберись.
Самый страшный момент настал в тридцати шагах от желанной чащи. Когда они плюхнулись в стоявшую под четырьмя тонкими ясенями заросль прошлогодней высохшей полыни, от лагеря в их сторону поскакала ватага всадников человек в сорок.
Митя дернулся назад, решив, что их заметили. Но опытный уже в таких делах Алешка изо всех сил прижал его к земле, прохрипев:
— Теперь лежи! Заметят, так заметят — куда денешься...
Все зависело от того, с какой стороны всадники объедут деревья. Если дальше от леса — то все!
Но они проскакали прямо вдоль опушки, подняв тучу пыли, и в эту тучу Алешка поволок Митю, шепча:
— Скорей, пока не осела...
Они одним махом проскочили пыль, влетели в лесок и упали в мягкий сырой мох, еще не осознав, какой опасности избежали.
— Ну и ну! — Митя перевел дух, — думал — все!
— В разведке такие «ну и ну» на каждом шагу, — степенно заметил Алешка, — пошли.
— Погоди, чуть дух переведу, ноги не идут.
Они немного полежали. По опушке еще проскакали всадники.
— Пошли.
— Пошли. А ты видишь, скачут туда и сюда. Они, вроде, и уходить не собираются...
— Все конные, заметил? — отзывается Алешка. — Пешцы все ушли. Стало быть, эти прикрывать остались.
— Похоже. Хорошо бы вот так, по лесу и уйти от них совсем!
— Хорошо бы...
Только они успели это сказать, как перед ними открылся невысокий, в полторы сажени обрыв, и внизу заблестела вода. Откос густо зарос кустарником, так что незаметно можно было добраться до воды, даже залезть в воду. Но дальше...
Они стали высматривать. Речка перед ними была мелкая, но широкая, сажен тридцать, переходить такую — долго. Увидят — пристрелят. А на том берегу тоже горели костры, стояли шатры, скакали всадники.
Митя не сразу понял, все его мысли уперлись в речку: как перебраться? Зато Алешка сообразил мгновенно, вцепился ему в руку и змеей зашипел:
— Да это же наши! Смотри, шатры какие! И щиты!
— Точно! — охнул Митя, — как же нам теперь?