— Но мы ведь готовились как-никак, учились, тренировались. Так что не кучей... Да и прикрытие кое-какое имеется. А что не бились — так когда-то ведь придется начинать...
Олгерд смотрит вниз перед собой и доводов Дмитрия не слышит. Не слушает, он решает.
«Ну и черт с ними — не успеют... Ну перебьют их как котят. Но ведь хуже-то не станет! Строй я сохраню! И потерь, как ни верти, меньше, много меньше должно быть! С флангов они нас не объедут: справа река, слева «чесноки», а лоб в лоб — кишка у них тонка. Мы их сомнем! Кто это мне уже говорил? А, не важно! Хуже не будет!» — Олгерд решил.
— Это и есть твоя задумка?
— Да.
— Ну что же, ваши стрелки, вам о них и заботиться. Только постоянное их место в битве все-таки за основным строем. Не так ли?
Воеводы напряженно молчали, не понимая, куда он клонит. — Так или не так?!
— Так... — не совсем уверенно согласился Дмитрий.
— Слава Перкунасу, хоть один сообразил. Значит, надо отвести им место сразу, за основным строем каждого полка, у левого фланга, чтобы знали, откуда плясать. Оттуда перед началом будут вперед выдвигаться, на ударную позицию. Сюда после удара будут возвращаться. Ведь легче по проторенной-то дорожке, наверное!
— Дело... дело... мудро... дело... — загомонили воеводы.
— Что татары? — повернулся Олгерд к разведчикам. Янис, начальник разведки Олгерда, поднялся:
— Татары идут по обоим берегам, два тумена на этой стороне, один — на той. Завтра авангард будет здесь.
— Так и не переправились? Ни туда, ни сюда?
— Нет.
Олгерд зыркнул на Дмитрия, потупился:
— Неужели так и пойдут?
— Это вряд ли, — усмехнулся Дмитрий, — тогда мы их по очереди!..
— Следите, Янис, они должны вот-вот переправиться. — И Олгерд возвысил голос, обращаясь но всем: — Итак, завтра выдвигаем полки на исходный рубеж. Если татары подойдут рано, будет у вас случай и стрелков потренировать, пустить пару стрел.
— Да уж если подвернется, не упустим, — недобро ощерился Андрей.
* * *
На следующий день к полудню войска Олгерда расположились на месте предполагаемого сражения.
Дмитрий предоставил устраивать полки Любарту с воеводами, а сам занялся стрелками. Он метался от Андрея к Олгерду (вернее, к Антону, командовавшему новогрудскими лучниками, прикрывшими центр), от Антона к своим, обсуждая, обговаривая все до мелочей, и когда всплывала новая проблема, скакал опять в центр и на правый фланг, чтобы решить ее везде одинаково и условиться, как действовать. Часам к четырем, когда все как будто оказалось улаженным, а конь под Дмитрием вконец замотанным, он вернулся к своему полку, к арбалетчикам.
Монах, замученный, потный, ругался с сотниками, которые не очень старались растащить по сотням перемешавшихся подручников.
«Мальчишки!» — Дмитрию приходится вмешаться. Он приказывает обедать:
— Только быстро! Не объедаться! Вволю есть будем в ужин. Чтоб через полчаса разобрались и встали сотнями. В доспехе, как в битву! С часу на час татары подойдут. Может, постреляем.
Стрелки недовольно гудят, но стараются поспешать. В полчаса не укладываются, но через час все четыре сотни в полной готовности стоят перед Дмитрием, а сзади две сотни прикрытия.
— Петрас! — вызывает Дмитрий, — забирай свою сотню и быстро к Константину, в его распоряжение. Встанешь у него на левом фланге, с ним и с Антоном все обговорено. Слишком широкий фронту центрального полка, Антоновых силенок будет маловато.
Петрас, самый невозмутимый из сотников, лишь слегка пожал плечами. Выехал перед сотней, взмахнул рукой:
— За мной. — И двести восемь его воинов, справа по четыре, выехали из строя и направились в сторону Олгердовых полков.
Оставшихся сотников и командира прикрытия Дмитрий подозвал к себе. Определили исходную позицию и место ночлега. Дмитрий ужесточил голос: