— Да ну и все! Год пролетит — и все. Узнаете друг друга, подружитесь, поругаетесь, попритретесь, дети пойдут — все! Семья!
— Хм! Да какая семья, если она мне не люба будет?
— Про Юли забудь, поганец! Пока!
— Пока?!!
— Да знаю я вас, Гедиминовичей! Кобели! Папаша — кобель! И ты в него! Потому и говорю — пока. Там видно будет! Мне и Юли тоже жалко! Как она тебя... Ладно, не сбивай меня! Не люба... Еще как люба! Еще как будет! Не так, как ты ожидаешь, конечно, по-другому. Но будет. Это уж ты мне, старому, на слово поверь. Просто поверь, ты же сейчас этого не понимаешь и понять не можешь. Хорошо?
— Ладно.
— Ну вот, а теперь и здравый смысл. Поскольку ты ее не знаешь и ничего хорошего от нее не ждешь... или ждешь?
— Чего ж мне от нее ждать?
— ...Во-о-от!.. Так она обязательно чем-нибудь тебя приятно удивит. Хоть малостью! Тем, чего ты от нее не ожидал. Понимаешь?
— Кажется...
— Ну!! И чем дальше, тем больше!
Дмитрий долго молчит, соображает, лицо его проясняется:
— Ну ладно, допустим. А если б я любимую взял?
— А! Во, молодец! Правильно спросил! Я на то и надеялся! Ха-ха! Тогда... Хха! Слушай!.. Если ты любимую замуж берешь — ты ведь ее любишь, — то ты в ней недостатков никаких не видишь. А?!
— Нну-у... ну как это не вижу, вижу...
— Да знаю я, какой у тебя опыт! Юли ты любишь. Но не так ведь, чтоб замуж ее взять?
— Да ну что ты, отче! Нет, конечно...
— Во! А ведь ты ее сильно любишь! Будь она помоложе... А? Дмитрий молчит.
— Ну ладно, — монах удовлетворенно улыбается, — а вот так полюбить, чтоб расстаться не захотел? А?
Дмитрий молчит.
— ...Ведь это лучше Юли надо найти? А? Дмитрий вздыхает тяжело:
— Да...
— Хха! — монах потирает руки. Он уже давно отодвинул на угол стола свои рукописи, увлекся наставлениями, — а где такую взять?! — и смотрит хитро, знает, что такую, как Юли, взять Дмитрию негде, — но уж если такую найдешь, она ведь всем будет хороша! Так?
— Да так, так! — Дмитрий злится: «Куда он клонит? Забодал! Душу вынул! Зачем я к нему пришел, гаду, как догола раздел...»
— Ну так вот! — Монах торжественно ударяет кулаком по столу, наливает из кувшина себе полную кружку (больше на братину смахивает, с полчетверти, пожалуй, Дмитрий содрогается, вспомнив, что ему пришлось столько выпить, прислушивается к себе, но хмеля не ощущает, только в ушах легкий, веселый звон), и степенно, не спеша, отведя левую руку в сторону, выпивает все до капли, так же степенно отирает усы и грохает кружкой о стол. — Слушай дальше! Ты от нее ничего плохого ждать не можешь! Любимая! А она тебе — р-раз! да закапризничала! На другой же день!
— Как это?
— Да так! Не так посмотрел, не так обнял, мало внимания... Да просто за то, что в первую ночь больно сделал! Особенно если поймет, что ты с ней по-человечески хочешь, а не как господин с рабыней.
— А если как господин?
— Если так, она затаится, в себе замкнется, будет как заводная твои приказы только исполнять — сам через пять минут плюнешь! Тебе ведь живой человек нужен! Чтобы любила, ласкала... от души, а не по приказу... Так ведь?
— Еще бы... — Дмитрий вспомнил первую встречу с Юли, Алешкины слова...