Мы долго рассматривали маршрут, рассуждали, спорили, не горячась, и наконец решили, что оказались на Ручейковой опушке, а до Золотой поляны, где собирались заночевать, нам еще лететь да лететь. И лучше отправиться туда сейчас, чтобы добраться к вечеру.
Только Кузя решил, что это плохая идея, – неудачный полет выбил его из колеи. Когда Пряник шагнул к нему и взял за сбрую, он поспешно выплюнул колючий недожеванный кустик, кувыркнулся на землю и свернулся клубком, точно шаловливый котенок. Его глаза были закрыты, но я мог бы поклясться, что дракон подглядывает. Пряник тормошил его, Кузя отплевывался искрами, и я всерьез забеспокоился, как бы на Прянике не вспыхнул плащ.
– Испугался, бывает… – виновато объяснил Пряник. – Он ведь так далеко не летал. Маленький еще. У него недавно молочный зуб выпал, – он протянул мне штуку, похожую на крошечную соляную скалу. – Вот, возьми на память о первом полете.
Я кивнул и положил драконий зуб в карман.
– Все испугались. Не каждый же день в пропасть падаем, – точно защищая Кузю, проворчала Вишня. – Эй, не дергай его за ухо, что ты!
– Да я и не дергаю… Я же легонько.
– Оставь его в покое, Пряник, – вздохнул я. – Дай отдохнуть. Ничего не случится, если мы останемся здесь до утра.
Признаться, я был даже рад, что дракона-пацана настиг припадок трусости. При мысли, что мне опять придется взбираться на чешуйчатого толстяка и лететь выше корабельных сосен, в сердце включался бешеный двигатель. Передышка требовалась не только Кузе.
У нас не было палатки – ребята не успели об этом позаботиться, а я намеренно не потащил в пеший путь тяжелую ношу. Но Вишня захватила клетчатый плед с кистями, который мы растянули между пихтами, а на землю накидали сухих еловых лап. Все это заняло немало времени, мы искололи руки, но прибежище получилось уютным. А когда развели костер (как я был рад, что когда-то отец научил меня разжигать огонь с одной спички!), стало совсем хорошо.
Оставив Кузю дремать возле прирученного пламени, мы, держась вместе, прошлись по окрестностям. Нас ничего не встревожило – в округе не было ни волчьих следов, ни шакальих. В лесном ручье трепыхалась рыба – голыми руками удалось наловить карасей. Вскоре в котелке закипела уха, а еще несколько рыбешек мы пожарили на углях. Ужин получился знатный, как в трактире возле ратуши.
Оранжевые перья огня взлетали ввысь, стремясь слиться с закатным небом. Сыто посапывал молодой дракон – травоядный он или нет, а от рыбки не отказался. Весело кружили вокруг пламени облачные Снежок и Белка. Рядом были надежные друзья, и никто не считал меня изгоем и призраком. На некоторое время мне удалось освободиться от тревожных мыслей об отце, доме и Крылатом Льве – я решил, что теперь все сложится, как надо.
Вишня хлопотала возле костра, легким движением откидывая на спину косички. Она разломила на куски каравай, заварила дымный чай на травах и разлила его по глиняным чашечкам. Я с удовольствием вдохнул душистый, пряный, знакомый с детства аромат.
Словно сговорившись, мы не вспоминали о печальном – о нашествии смоляных шакалов, о тревоге за родителей. Обсуждая предстоящую дорогу, мы то и дело возвращались к тому, как чуть не погибли, когда Кузя столкнулся с неизвестным монстром.
– Лишь бы летать не разучился, – с беспокойством сказала Вишня. – А то вместо летающего дракона получится бегающий. И прыгающий. Иногда.
– На нем далеко не убежишь, – усмехнулся я, глянув на коротенькие Кузины лапы. Тот будто бы понял – недовольно фыркнул, и в лиловое вечернее небо взлетел сизый дымок. Даже не верилось, что еще утром я опасался этого огнедышащего огурчика.
– Уж лучше такой, чем никакой, – слегка обидевшись за дракона, проговорил Пряник. – Он же не транспорт, а товарищ.
– Конечно, – поддержал я. – Мы не спорим.
– Кузя полетит. Настроится на нужный лад – и полетит, – чересчур уверенно сказал Пряник, а Вишня вздохнула.
Мы долго обсуждали, как будем прятать Кузю в лесу, не долетая до Гномьей слободки, ведь соваться к чужедальним гномам на драконе – это все равно что добровольно сигануть со скалы, они мгновенно уничтожают огнедышащих. Спорили о том, как может выглядеть Облачный Повелитель. Вишне он представлялся седым крепким стариком в золотом балахоне, Прянику – мужественным воином в блестящих доспехах, а мне отчего-то казалось, что он похож на Учителя эм Марка. За разговорами мы и не заметили, как сгустились сумерки.
– Ух, холодает… – Вишня поднесла ладони ближе к костру. Облачная белка Алька стрелой спустилась с колючей ветки, легла на плечи Вишни пышной красной накидкой.
Я заметил, как Пряник легким движением отодвинул Снежка, – мол, не обижайся, друг, но пока согревать меня не надо. Он не хотел, чтобы я снова расстроился оттого, что Крылатого Льва нет рядом. Но сейчас было неподходящее время для переживаний – нужно было решить, как провести ночь.
– У костра будем дежурить по очереди, – поднялся я. – Если увидим шакальи глаза… – я бросил взгляд на Вишню, не испугалась ли. Она смотрела серьезно, но без капли страха, поэтому я повторил увереннее. – Если увидим шакальи глаза, разжигаем костер пожарче, готовимся к бою!
– И помогут нам облака, – тихо сказал Пряник. Его облако, пухлый Снежок, раздулось от важности.
Становилось темнее, и серебряные звезды вспыхивали одна за другой, точно фонари в руках дозорных. Друзья держались хорошо, но я видел, как борется со сном Вишня, – то и дело она сердито встряхивала косами, а пару раз ходила к ручью, чтобы умыть лицо и встряхнуться.
– Идите спать, ребята, – предложил я. – Подежурю у костра, а потом разбужу тебя, Пряник.
– А после поднимусь я, – добавила Вишня. Я хотел было ответить, что дозор – не девчоночье дело, но увидел упрямо искрящиеся глаза и промолчал.
Вишня молча свернулась калачиком под зыбким покровом, хотя там было темно, холодно и отчаянно кололись еловые лапы. Спряталась под облачную белку, как под одеяло.
– Ребят, я не буду спать под навесом, – вдруг сказал Пряник. – Я – здесь.
Он приподнял перепончатое крыло Кузи – большое, чуть сморщенное, похожее на огромный капустный лист. Кузя, точно толстый кот, замурлыкал и аккуратно подвернул гибкое крыло так, что Пряник оказался в уютном и теплом спальном мешке. Туда же юркнул Снежок.
– Отлично! – улыбнулся он. – Вишня, давай тоже!