– Вадим, далеко не все поверили Колдуну. Да, его опасаются по привычке, ведь говорит он красиво, гладко, да и мозги туманить умеет. Но и тебя простой народ уважает! Вот увидишь, пройдет день, другой – и жизнь пойдет своим чередом. Я ведь тоже не последний человек в городе. Всем буду говорить, что Лион – никакой не призрак, а обычный мальчик. Школьник. Мой ученик.
– Спасибо вам, Учитель эм Марк, – пробормотал я.
– За что ты благодаришь? – внезапно обернулся Учитель, и мне стало не по себе. – За то, что ты – ученик? Должен заметить, что в школе ты успехами не блещешь, хотя способности имеешь неплохие. Задачки решаешь на отлично (даже слишком – всем даешь списывать!), а вот языками не занимаешься. С гномьим языком у тебя, кстати, совсем плохо. Вот сейчас, в праздники, ты хоть раз открыл учебник?
– Нет, – неохотно признался я, и с раздражением почувствовал, что краснею.
– Вот видишь!
– Папа! – укоризненно воскликнула Вишня. – Вот зачем ты сейчас начинаешь?
– Все правильно говоришь, Марк. Надо, надо учиться, – сумрачно отозвался отец, не глядя в мою сторону.
«Обязательно нужно было нажаловаться! – с неприязнью подумал я. – Для этого, что ли, он явился сюда? Но отец и так знает, что мне плохо даются языки. Особенно гномий – кто там разберет их воркование! Сплошные гыр-гыр да мыр-мыр, будто кошки мурлычут. Не могу я это зубрить, у меня от булькающих звуков горло сохнет! Да и зачем это нужно? Местные гномы прекрасно говорят по-нашему, а в дальние гномьи долины никто добровольно не полезет.
Во мне вскипела нежданная злость. Ну что ж, сейчас, когда одна половина горожан считает меня бродячим мертвецом и готова разорвать на кусочки, а другая трусливо прячется за наглухо запертыми воротами, самое время достать с дальней полки пухлый синий учебник с милым гномиком на обложке. Плевать на то, что под окнами бродят грабители и убийцы, – я заберусь с ногами на топчан и примусь гырчать, фырчать, мырчать – ну и порычу ближе к вечеру. А если бандиты подожгут дом, буду спасать не отца и не себя, а потрепанную гномью книжку. При пожаре все бегают с ведрами – а я с гномьим букварем, как дурень с писаной торбой. Прекрасная получится картина!
Видно, все язвительные мысли мгновенно проявились на моем лице, потому что Учитель эм Марк совсем легко, без нажима произнес:
– Лион, ты считаешь, что я не вовремя заговорил о языках. Но у меня другое мнение. Хочешь знать, почему?
Ничего я не хотел знать. Я уже понял главное – мир сошел с ума. Второй день происходит то, чего не бывает. Крылатый Лев не прилетел. Колдун, который до вчерашнего дня просто недолюбливал меня (я чувствовал это – при моем появлении он щурил глаза, фыркал и отвратительно дергал длинным носом), теперь готов растерзать. Пряник оказался не тюфяком, а решительным и надежным парнем, а Грон, считавшийся другом, предпочел мне мерзкую компанию лоботрясов. Пиону я вообще не пойму – с кем она хочет быть: со мной или с Гроном? Отец решает, что поджарить на ужин, хотя кое-кто готов поджарить меня. А Учитель эм Марк, которого я, как все горожане, считал самым мудрым человеком, выбрал идеальный час, чтобы понудеть об уроках. Да уж, нашел время!
Так что мне его наставления и советы? Пусть раздает их в классе, а не в нашем доме.
Еще секунда – и я сказал бы ему в лицо, такое чудовищное отчаяние сжимало мое сердце. Но Учитель эм Марк опередил меня. Он поднялся со стула, подошел, положил руку на плечо и тихо проговорил:
– Лион, я знаю, каково тебе сейчас. Я понимаю, как ты тоскуешь по Крылатому Льву. Мы с Вишней пришли, чтобы помочь.
– Чем же? – я поднял голову и увидел, что и отец обратился в слух.
– Поможем подготовиться к дальнему походу. Тебе придется уйти из города, и поскорее, – сказал Учитель эм Марк, и у меня оборвалось сердце.
Отец изменился в лице, его щеки побагровели. Он с болезненным недоумением покачал серебряной головой, вздохнул, аккуратно поставил на стол тяжелый чайник. Наверное, ему хотелось закричать, но он произнес сдержанно и сухо:
– Марк, ты мне друг, но, прости, я не понимаю тебя. Ты же знаешь – Лион не призрак. Ты же тоже не веришь ни единому слову этого негодяя Колдуна. Так зачем же и ты выдворяешь сына из города? Неужели и ты полагаешь, что этот лохматый бестолковый парень может принести городу какую-то беду? Ведь это просто, зацепи змею за хвост, чепуха! Чепуха, Марк! Конечно, мы и сами собрались искать Льва... Но вот так прогонять мальчишку – это не по-человечески.
«Про лохматого и бестолкового можно было и не говорить, а в остальном верно», – мысленно одобрил я и почему-то покосился на Вишню. Она молчала, поглаживая за ушком свое облако – красную белку Альку.
– Конечно, чепуха, Вадим. Поверь, я нисколько в этом не сомневаюсь, – терпеливо сказал Учитель, вновь присаживаясь за стол. – Если кто и может навлечь на город беду, так это тот, кто распространяет глупые суеверия. Колдун никогда не считался градоначальником, но все знают, что власть – в его руках. Нет ничего страшнее властелина, которого судьба лишила доброго сердца, но сполна одарила долгожительством и коварством. Вадим, поверь, мне есть что сказать, и о походе я заговорил не случайно. Не нужно обид. Просто выслушай. А потом вместе с сыном прими решение.
Глава 10
– Когда я услышал, что к Лиону не спустился Крылатый Лев, поначалу решил, что это злобная выдумка Колдуна. Ведь я прочитал немало книг, но нигде – ни в новых энциклопедиях, ни в свитках, ни в скрижалях, не находил ни строчки о том, что в назначенный день к человеку может не прилететь облако. Потом я понял, что это правда, – и был весьма озадачен. Пытаясь найти странному факту разумное объяснение, я, признаюсь, тоже вспомнил ту ночь, когда ты, Вадим, стоял на пороге своего дома, готовый в клочки растерзать каждого, кто приблизится к твоему младенцу.
– Что было, то было, – кивнул отец.
– Но я не верил россказням о бродячих призраках. Разве я не знаю тебя? Разве я не знаю Лиона? После встречи с Колдуном у меня разболелась голова. Я лег в постель, но никак не смог заснуть, – все думал о тебе, Вадим, о Лионе и Крылатом Льве. Наконец я поднялся и среди ночи отправился в библиотеку при школе – ты знаешь, как много там книг. Мне хотелось понять, что же происходит. Но еще больше хотелось помочь тебе.
– Рад, что ты на нашей стороне, – отец отозвался благодарно, но еще настороженно.
– Я всегда на стороне разума. Правда, когда я пришел в библиотеку и зажег лампы, голос разума заявил мне, что я могу провести среди старинных фолиантов не остаток ночи, а остаток жизни. Легче отыскать золотую песчинку в океане, чем три нужные строчки в бесчисленном скоплении книг. Пожалуй, я бы и сейчас глотал книжную пыль, если бы не мой Фиолетовый Филин. Он удивительный! – в голосе Учителя эм Марка зазвенели ласковые нотки, а Филин, выпорхнув из его кармана, живо пересел на плечо. – Я не знаю, каким образом, но Филин понял, что я ищу! Он подлетал к определенным книгам, и, когда я снимал с полки тот или иной том, открывал нужные страницы. Некоторые книги были написаны на нашем языке, другие – на гномьем, великаньем или синегорском… Не зря же я заставляю школьников учить иноземную речь! Бывают случаи, когда знание языков может спасти жизнь!
– И что же вы узнали? – решился спросил я, чтобы поскорее перевести разговор со скользкой лингвистической темы.
– Кое-что узнал… Нам ведомо, что облака прилетают с Облачного пика, который возвышается возле Чужедальней Гномьей слободки. Но вряд ли кто-то знает, что у облаков есть Повелитель. Это он решает судьбы. Он определяет, когда облака должны отправиться в путь.
– Надо же! Повелитель… – озадаченно проговорил отец и придвинул к себе Серебристого медведя – будто испугался, что неведомый Повелитель высунется из-за печки и утащит его в небесные дали. – А как он выглядит-то?