— Надо, Федя! — усмехнулся Шпагин. — Ты что думаешь, мы тут прозябаем! Я тебя в интересное местечко поведу.
Наступила пауза, после которой Рейнгольд с прежней веселостью крикнул в трубку:
— О'кей, старик! Рад тебя слышать, но еще больше буду рад тебя увидеть!
— Взаимно! — сказал Шпагин.
— Записываю. У «Динамо», стало быть?
— Да. У метро «Динамо», выход к восточной трибуне. Я буду стоять у выхода из метро на улице ровно в три.
— Все. Буду. Гудбай! — крикнул Рейнгольд.
— Бай-бай! — крикнул Шпагин и с чувством удовлетворенности положил трубку. Тут же раздался звонок.
— Ты еще дома? — услышал он голос жены.
— Как видишь! — с некоторой долей раздражения сказал Шпагин.
— Тогда, я забыла, разогрей щи для Наташки!
— А где она? — спросил Шпагин.
— У бабы Зины. Ты что, не знаешь, что мы второй день в сад не ходим. Там карантин, ветрянка. Баба Зина ее приведет скоро, они гуляют… Рейнгольду дозвонился? — без перехода спросила она.
— Дозвонился.
— Ну и что?
— Ничего. Пересечемся в три.
— Где?
— У «Динамо», — нехотя ответил Шпагин.
— Ага! — воскликнула жена. — К Пашке его потащить хочешь?
— Хочу!
— Пьяным не возвращайся!
«О, Господи! — так и хотелось воскликнуть Шпагину. — Перестань ты читать мне мораль!» Но у него хватило ума не высказывать этого вслух.
— Я вас понял и ваш вопрос держу в поле зрения, — деловым тоном сказал он. — Следовательно, я сегодня вряд ли попаду домой, потому что встретиться с Рейнгольдом и не выпить — не получится.
Жена бросила трубку и запищали короткие гудки.
Шпагин, взволнованный, чувствуя себя несчастным, начал ходить по комнате. Он спрашивал себя с упреком: почему он устроил себе семью с этой женщиной, почему вовремя не развелся, ведь характер жена показала уже через месяц после свадьбы, когда при всех в компании, когда он без ее согласия выпил лишнюю рюмку, когда все были веселы, когда всем хотелось смеяться и танцевать, — она ударила его по лицу…
Вновь зазвонил телефон, и Шпагин знал, что это опять звонит жена, чтобы сказать ему какую-нибудь гадость. Шпагин пересилил себя и снял трубку.
— Ты сволочь, последняя сволочь, которой нет дела до родной дочери! — кричала в истерике жена. — Подлец, негодяй, урод, выродок! Я таких сволочей…
Шпагин положил трубку и тут же набрал номер на свою работу. К телефону подошла Соня. Шпагин сказал:
— Я в Госснабе, потом еду в Госплан… Может быть, к концу дня подъеду, но, судя по загруженности, вряд ли.
— Что вы, что вы, Дмитрий Всеволодович, не волнуйтесь! — сказала Соня радостно, и Шпагин понял, что они все к обеду разбегутся.