Шпагин жадным взором оглядывал Рейнгольда.
— К художнику в мастерскую! — сказал Шпагин.
Они уже шли вдоль забора стадиона по сухому тротуару на Масловку.
— Надо бы взять что-нибудь, — сказал Рейнгольд.
— Уже взяли!
— Ну мне же неудобно с пустыми руками, — сказал Рейнгольд.
— Удобно! Мы принимаем… Лучше расскажи, как ты туда попал и как там живешь?
Рейнгольд взглянул на Шпагина с ироничной улыбкой и, блеснув голубыми глазами, сказал:
— Все расскажу, погоди… Ты о себе расскажи!
— Ты когда уехал?
— В семьдесят девятом, — сказал Рейнгольд.
— Ну, значит, в восьмидесятом я защитился…
— Ты гений, Митька! — еще веселее воскликнул Рейнгольд. Он шел, раскачиваясь из стороны в сторону, как матрос. — Работаешь там же?
— Там. Как защитился — дали сектор, — хладнокровно сообщил Шпагин, ускоряя шаг.
— Молоток! — сказал Рейнгольд. — А все же, к кому мы идем?
— К Пашке Натапову, не слыхал?!
— Пока нет.
— Хороший художник, — сказал Шпагин. — Тут я ему помог выставку одну устроить, через ребят из Совмина!
— У тебя там связи? — с недоверчивой веселостью спросил Рейнгольд, и Шпагин впервые обратил внимание на его белые крепкие зубы.
— У тебя, Аркаш, смотрю, зубы превосходные. Вставил?
— Да ты что?! Спятил. Это ж мои, родненькие зубки!
— А у меня, черт, все повылетали, — огорченно сказал Шпагин.
— От печени, говорят, зависит. Печень у меня ни к черту.
— Ну, это оттого, что ты пил по-черному! — вдруг сказал Рейнгольд.
Шпагин смутился, он не помнил, чтобы когда-то сильно выпивал с Рейнгольдом.
— Что, забыл, как ты мне звонил однажды ночью? Говоришь, Аркашка, приезжай, а то я тут погибну! Я, как последний идиот, на такси к тебе помчался, а ты только после сотого звонка в дверь открыл и вытаращил на меня глаза: откуда, мол, я взялся?! Кричишь, Аркашка, откуда, как я рад тебя видеть!
— Это не было системой, это ты попал неудачно, — чуть порозовев, сказал Шпагин. — А вообще, скурвиться тут можно было. Кругом — стены.
— Это да, — весело вздохнул Рейнгольд. — Страна Лимония!
— Ты лучше скажи, как там Нью-Йорк?
— Да расскажу, успею, — усмехнулся Рейнгольд. — Устал сегодня, как собака. На таможне долбоносы собрались… У меня груз еще не весь пришел…