Как всегда, лицо его походило скорее на маску, чем на лицо живого человека. Освещенное жутким заревом, оно, как никогда, казалось непроницаемым и бесстрастным.
– Слушайте внимательно. – Пламя ревело так громко, что Вэллери пришлось повысить голос. Даже это усилие оказалось для него утомительным. – Мне с вами некогда сейчас разбираться. Вызову вас утром. А пока освободите старшего матроса Ральстона, и немедленно. После этого передадите свои полномочия, а также всю документацию и ключи унтер-офицеру Перрату. Вы дважды превысили свои права – это уже непослушание, и оно должно быть наказано. Кроме того, вы оставили человека в запертом помещении во время боевой тревоги. Заключенный мог бы погибнуть, как крыса, попавшая в мышеловку. Вы отстранены от должности. У меня все.
Несколько секунд Гастингс стоял неподвижно. Потрясенный, он не верил услышанному и не произносил ни слова. Стальная цепь дисциплины лопнула.
Бесстрастной маски как не бывало. На искаженном лице Гастингса появилось крайнее изумление. Умоляюще воздев руки, он шагнул к командиру.
– Лишить меня полномочий? Лишить меня должности?
Но вы не смеете, сэр! Вы не имеете права…
Голос его прервался, сменившись стоном боли: железная рука Тэрнера сжала ему локоть.
– Командиру не говорят: «Вы не имеете права!» –
прошипел старший офицер. – Слышали, что сказал командир корабля? Убирайтесь с мостика!
Дверца со щелчком закрылась за Гастингсом. Как ни в чем не бывало, Кэррингтон произнес:
– На «Вайтуре» нашелся толковый парень. Установил красный фильтр на сигнальный фонарь. Иначе ничего бы не разглядеть.
И напряжение тотчас спало. Взоры всех, кто находился на мостике, обратились в сторону красного огня, мигавшего на средней надстройке танкера метрах в тридцати от пожарища и все-таки едва различимого. Неожиданно огонь погас.
– Что он написал, Бентли? – поспешно спросил Вэллери.
Бентли смущенно откашлялся.
– Текст донесения следующий: «Вы что, рехнулись?
Только попробуйте, и я вас протараню. Машина исправна.
Можем идти дальше».
Вэллери на мгновение прикрыл глаза. Он начал понимать, каково приходилось старому Джайлсу. Когда каперанг открыл веки, решение было принято.
– Передайте на «Вайтуру»: «Вы подвергаете опасности весь конвой. Немедленно оставить судно. Повторяю: немедленно».
Командир повернулся к старшему офицеру. Рот его кривился страдальчески.
– Я обнажаю перед ним голову. Как бы вы себя чувствовали, если бы под вами находилось такое количество горючего, что при взрыве его вы мигом очутились бы в царстве небесном?.. В некоторых цистернах, должно быть, есть еще нефть… Боже, до чего неприятно угрожать такому человеку!
– Знаю, сэр, пробормотал Тэрнер. – Понимаю, что это такое… Интересно, что там поделывает «Викинг»? Выяснить?
– Запросите его по радио, – распорядился Вэллери. –
Пусть сообщит о результатах поиска. – Он оглянулся назад, ища глазами лейтенанта-торпедиста.
– А где же Маршалл?
– Маршалл? – удивился Тэрнер. – В лазарете, конечно.
Он ранен. У него сломаны четыре ребра, помните?
– Ах да, конечно! – Вэллери устало покачал головой, досадуя на себя. – А старшина-минер Нойес, так, кажется, его звали?. Ах да. Убит вчера в помещении номер три. Что с Виккерсом?
– Он находился в командно-дальномерном посту.
– В командно-дальномерном посту, – медленно повторил Вэллери. Отчего это до сих пор не остановилось у него сердце, удивлялся каперанг. Он давно уже миновал ту стадию, когда кости стынут, а кровь свертывается. Все его тело, казалось, походило на огромную глыбу льда… Он даже представить себе не мог, что бывает такая стужа.