– Полно, мой мальчик. Какое это имеет значение?
Любопытно, что же мы обнаружим далее. Торговлю наркотиками на шпилевой палубе или, не дай Бог, танцовщиц во второй башне?
Но, кроме стужи и несчастных, голодных, измученных людей, они не обнаружили ничего. Николлс заметил, что после визита Вэллери настроение моряков повышалось.
Зато сами они совсем выбились из сил; Николлс чувствовал это по себе. Ноги у него стали точно резиновые, он беспрестанно дрожал.
Оставалось только гадать, откуда брались силы у Вэллери. Даже могучий Петерсен начинал сдавать – не столько от того, что ему приходилось чуть ли не тащить на себе командира, сколько от возни с бесчисленным количеством задраек на дверях и люках, намертво схваченных морозом.
Каждую из них приходилось отбивать кувалдой.
Прислонясь к переборке, чтобы отдышаться после подъема из орудийного погреба первой башни, Николлс с надеждой поглядел на командира.
Перехватив его взгляд, Вэллери понимающе улыбнулся.
– Можно сказать, мы уже закончили, дружок. Осталась только шпилевая. Полагаю, там никого нет, но все равно надо бы заглянуть.
Они медленно обошли громоздкие механизмы, расположенные в центре шпилевой палубы, миновали аккумуляторную и шкиперскую, электромастерскую и карцер и оказались у запертой двери малярной – самого переднего помещения на корабле.
Вэллери, протянув руку, машинально дотронулся до ручки двери и, утомленно улыбнувшись, отвернулся.
Проходя мимо карцера, он вдруг откинул крышку иллюминатора, на всякий случай заглянул внутрь и пошел было дальше.
Но, словно спохватившись, внезапно остановился и, круто повернувшись, снова открыл крышку «глазка».
– Господи Боже! Да это же Ральстон! Какого черта вы тут делаете? – воскликнул он.
Ральстон усмехнулся. Даже сквозь толстое стекло было видно, что улыбка безрадостна и не коснулась его голубых глаз. Жестом он указал на закрытый иллюминатор, словно желая сказать, что ничего не слышит.
Вэллери нетерпеливо открыл иллюминатор.
– Что вы тут делаете, Ральстон? – властно спросил он, впившись в матроса пронзительным взглядом глаз из-под насупленных бровей. – В такую пору – и в карцере! Что же вы молчите, точно воды в рот набрали! Отвечайте же, черт побери!
Николлс медленно повернул голову в сторону командира. Старик сердится!
Неслыханно! Он мудро рассудил, что не следует в такую минуту попадаться ему под руку.
– Меня заперли, сэр. – Слова были достаточно невинны, но тон, которым они были произнесены, словно говорил:
«Что за дурацкий вопрос!» Вэллери чуть заметно покраснел.
– Когда?
– В 10.30, сегодня утрем, сэр.
– Кто, позволю себе спросить?
– Старшина корабельной полиции.
– По чьему распоряжению? – с яростью спросил Вэллери.
Ральстон, не говоря ни слова, посмотрел на него долгим взглядом.
– По вашему, сэр.
– По моему? – изумленно воскликнул Вэллери. – Но я не отдавал приказа запереть вас в карцер!
– Вы также не запрещали меня запирать, – спокойно произнес Ральстон.