— Лука!
— Да, да, майор, пещера... – Лука снова потер подбородок. – Да, это довольно далеко, в самом конце каньона, –
неловко закончил он.
— В самом конце?.. – спокойно переспросил Меллори.
Лука подавленно кивнул и уставился в землю под ногами.
Кончики его усов уныло обвисли, до того он был понур.
— Здорово, – мрачно произнес Меллори. – Очень здорово. – Он опять уселся на землю, склонил голову, задумался, даже не обратив внимания на Андреа.
Грек выставил свой брен за камень и пустил короткую очередь скорее обескураженно, чем с целью попасть в противника. Помолчали. Лука снова заговорил. Слова его были едва слышны.
— Мне очень, очень, очень жаль. Ужасная вещь. Как перед Богом, майор. . Я никогда бы так не поступил. Но я не знал, что немцы подобрались к нам вплотную.
— Это не твоя вина, Лука, – Меллори тронула откровенная подавленность грека. Он потрогал пальцем разодранную куртку.
— Пожалуйста, сэр, – Стивенс положил руку на плечо
Меллори. – Что случилось, поясните, я не понимаю.
— Зато все остальные отлично понимают, Энди. Все слишком просто. Нам придется полмили идти по ложбине и – нигде никакого укрытия. Альпенкорпусу осталось менее сотни ярдов подниматься по склону. Они сейчас там, откуда мы только что ушли. – Он подождал, пока Андреа выпалит еще одну короткую слепую очередь, и продолжил:
– Немцы будут действовать, как и до этого. Сначала попытаются выяснить, здесь ли мы еще. Как только они узнают, что мы ушли отсюда, то через минуту окажутся здесь. Они нас перестреляют, как в тире, еще на полпути к пещере. Ты же знаешь, что мы не можем идти быстро. У
немцев с собой «шпандау». Они из нас решето сделают.
— Понимаю, сэр, – промолвил Стивенс. – Вы очень ясно все изложили.
— Извини, Энди, но так оно и есть.
— Быть может, оставить двоих для прикрытия, а остальным?.
— А что будет с прикрытием? – сухо прервал его Меллори.
— Ясно, о чем вы говорите. Об этом я не подумал, сэр.
— Зато прикрывающие подумали бы. Проблемка, не так ли?
— Нет никакой проблемы, – объявил Лука. – Майор очень добр. Но это моя вина. И я...
— Это будет чертовски мило с твоей стороны, – грубо оборвал его Миллер, вырвал из рук Луки брен и положил на землю рядом с собой. – Ты слышал, что сказал начальник? Это не твоя вина.
Лука с гневом посмотрел на него и уныло отвел взгляд.
У него был такой вид, будто он вот-вот собирается заплакать. Изумленный неожиданной яростью американца, так не вяжущейся с его характером, Меллори удивленно уставился на Миллера. Дасти был странно молчалив и задумчив в течение прошедшего часа, и Меллори не мог припомнить, чтобы тот произнес хотя бы слово. Однако задуматься над странным поведением янки не оставалось времени.
Кейси Браун приподнял раненую ногу и просительно поглядел на Меллори.
— Не могли бы мы остаться здесь до темноты, а потом отправиться?.
— Не получится. Сейчас полнолуние, на небе – ни облачка. Они прикончат нас. А нам нужно еще сегодня пробраться в город, между заходом солнца и комендантским часом. Последняя наша возможность. Извини, Кейси, но это не годится.
Прошло четверть минуты. Полминуты. Минута. Все молчали. Но вот заговорил Энди Стивенс.
— Знаете, Лука был прав, – мягко, но уверенно произнес он слабым голосом. Эта уверенность заставила всех обернуться к нему. Раненый Стивенс приподнялся, опираясь на локоть. В руках Энди – брен Луки. Никто не заметил, когда он прибрал автомат. – Все очень просто, – продолжал