— А почему нет? Я бы и сам поступил так же. Если бы ты был немцем и знал, что твои большие орудия и половина гарнизона крепости в любую минуту могут полететь ко всем чертям, то, наверно, поступил так же.
Миллер посмотрел на него, криво усмехнулся и покачал головой.
— Я со своим...
— Знаю я. С твоим болтливым ртом, – Меллори улыбнулся и хлопнул его по плечу. – Мне это нравится не больше, чем тебе, Дасти. – От отвернулся и отошел к противоположной стене пещеры. – Как себя чувствуешь, шеф?
— Не так уж плохо, сэр, – Кейси Браун только что проснулся. Дрожа всем телом в мокрой одежде, он спросил: – Что-то произошло?
— Сколько угодно, – заверил его Меллори, – сюда идут немцы. Через полчаса придется уходить, – он глянул на часы. – Ровно в четыре. Как вы думаете, нельзя ли связаться с Каиром?
— Бог его знает, – откровенно признался Браун. Он с трудом встал на затекшие ноги. – Вчера с рацией не слишком деликатно обходились. Но я попробую.
— Спасибо, шеф. Смотри, чтобы твоя антенна не торчала над гребнем. – Меллори повернулся и хотел было выйти из пещеры, но задержался возле Андреа, сидевшего на валуне возле входа. Он напряженно склонил голову.
Андреа только что кончил пристраивать телескопический прицел к карабину и занимался тем, что заворачивал ствол и приклад в спальный мешок. Наконец карабин превратился в белый кокон.
Меллори молча следил за его манипуляциями. Андреа глянул на него снизу вверх, улыбнулся, поднялся на ноги и потянулся к рюкзаку. Через полминуты он облачился в белый масккостюм и плотно затянул шнурки капюшона.
Потом надел мягкие брезентовые сапоги, взял маузер и снова улыбнулся.
— Я тут подумал, может, мне пройтись, капитан, – сказал он извиняющимся тоном. – Конечно, с вашего разрешения.
Меллори несколько раз мотнул головой, что-то с трудом припоминая.
— Ты сказал, чтобы я ни о чем не беспокоился, – пробормотал он. – Мне надо было догадаться, а тебе стоило сказать, Андреа. – Но протестовал он слабо. Он не чувствовал раздражения при таком посягательстве на свой авторитет. Андреа никак не мог отвыкнуть от офицерской привычки: самому принимать решения. Когда он спрашивал одобрения или совета, то скорее проявлял вежливость или просто информировал. Меллори не возражал. Облегчение и чувство благодарности к улыбающемуся гиганту –
вот что он ощущал. С Миллером он говорил о Стивенсе небрежным и безразличным тоном. Только для того, чтобы спрятать свою горечь от необходимости поступать так жестоко с раненым парнем. Но и сам он даже не предполагал, как тяжело и больно станет сердцу от принятого решения. А теперь оказалось, что оно не обязательно.
— Извините меня, – с хмурой улыбкой сказал Андреа. –
Я должен был сказать вам. . Я-то думал, вы догадались. Это ведь лучший выход из положения, не так ли?
— Только это и можно сделать, – откровенно признался
Меллори. – Ты хочешь увести их вверх, к перевалу.
— Другого пути нет. На лыжах, вниз по склону, они через несколько минут догнали бы меня. Я, конечно, не могу вернуться, пока не стемнеет. Вы будете здесь?
— Кто-нибудь из нас останется, – Меллори взглянул в сторону Стивенса, растиравшего ладонями усталые глаза. –
Нам нужны еда и топливо, Андреа, – сказал он тихо, – этой ночью я пойду в долину.
— Да, да, конечно, мы должны сделать все возможное, –
серьезно, почти шепотом ответил Андреа. – Пока можем.
Он еще мальчишка, совсем ребенок. Может быть, это и ненадолго. . – Он отвернул полог и поглядел в вечернее небо. – К семи часам я вернусь.
— В семь, – повторил Меллори. Небо уже потемнело от тяжелых облаков. Порывы ветра поднимали снежные вихри и сметали их в неглубокую впадину перед пещерой.
Меллори вздрогнул и схватил могучую руку грека. – Ради
Бога, Андреа, – спокойно потребовал он, – береги себя.
— Береги себя, – безрадостно улыбнулся Андреа, мягко высвобождая руку. – Обо мне не думайте, – его голос был спокоен и доброжелателен. – Если ты хочешь помолиться, то моли Бога за тех несчастных, которые вздумали охотиться за нами. – Он вышел, полог опустился за ним.
Меллори нерешительно постоял у входа в пещеру, бессмысленно глядя в белеющий просвет, потом резко повернулся, прошел к стене и сел на корточки перед Стивенсом. Голова парня покоилась на заботливой руке Миллера, глаза ввалились и ничего не выражали. Меллори улыбнулся. Он надеялся, что шок еще не наступил.