– Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду, – перебил его наставительно Филипп Филиппович, –
во-первых, вы простудитесь, а, во-вторых, вы наследили мне на коврах, а все ковры у меня персидские.
Тот, с копной, умолк и все четверо в изумлении уставились на Филиппа Филипповича. Молчание продолжалось несколько секунд и прервал его лишь стук пальцев
Филиппа Филипповича по расписному деревянному блюду на столе.
– Во-первых, мы не господа, – молвил, наконец, самый юный из четверых, персикового вида.
– Во-первых, – перебил его Филипп Филиппович, – вы мужчина или женщина?
Четверо вновь смолкли и открыли рты. На этот раз опомнился первый тот, с копной.
– Какая разница, товарищ? – спросил он горделиво.
– Я – женщина, – признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел. Вслед за ним покраснел почему-то густейшим образом один из вошедших – блондин в папахе.
– В таком случае вы можете оставаться в кепке, а вас, милостивый государь, прошу снять ваш головной убор, –
внушительно сказал Филипп Филиппович.
– Я вам не милостивый государь, – резко заявил блондин, снимая папаху.
– Мы пришли к вам, – вновь начал чёрный с копной.
– Прежде всего – кто это мы?
– Мы – новое домоуправление нашего дома, – в сдержанной ярости заговорил чёрный. – Я – Швондер, она –
Вяземская, он – товарищ Пеструхин и Шаровкин. И вот мы…
– Это вас вселили в квартиру Фёдора Павловича Саблина?
– Нас, – ответил Швондер.
– Боже, пропал калабуховский дом! – в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками.
– Что вы, профессор, смеётесь?
– Какое там смеюсь?! Я в полном отчаянии, – крикнул
Филипп Филиппович, – что же теперь будет с паровым отоплением?
– Вы издеваетесь, профессор Преображенский?
– По какому делу вы пришли ко мне? Говорите как можно скорее, я сейчас иду обедать.
– Мы, управление дома, – с ненавистью заговорил
Швондер, – пришли к вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома…
– Кто на ком стоял? – крикнул Филипп Филиппович, –
потрудитесь излагать ваши мысли яснее.
– Вопрос стоял об уплотнении.
– Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением 12 сего августа моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?