– Ты мне враг?
Никакого ответа.
– Если ты мне не друг, значит, – враг.
Никакого ответа.
– Я тебе безразличен?
Никакого ответа.
– А все люди вообще?
Никакого ответа.
– Да отвечай же, черт подери! – вдруг закричал Крейн. –
Скажи что-нибудь!
И напечатал:
«Тебе вовсе незачем было показывать, что ты меня знаешь, незачем было со мной заговаривать. Я бы ни о чем и не догадался, если бы ты помалкивала.
Почему ты заговорила?»
Ответа не было.
Крейн подошел к холодильнику и достал бутылку пива.
Он бродил по кухне и пил пиво. Остановился у раковины, угрюмо посмотрел на разобранные трубы. Один кусок, длиной фута в два, лежал на сушильной доске, Крейн взял его. Злобно поглядел на пишущую машинку, приподнял трубу, взвесил в руке.
– Надо бы тебя проучить, – заявил он.
– Пожалуйста, не тронь меня, – отстукала машинка.
Крейн положил трубу на раковину.
Зазвонил телефон, Крейн прошел в столовую и снял трубку.
– Я дождался, пока остыну, а уж потом позвонил, –
услышал он голос Маккея. – Какая вас муха укусила, черт возьми?
– Взялся за серьезную работу, – сказал Крейн.
– А мы сможем это напечатать?
– Пожалуй. Но я еще не кончил.
– А насчет той швейной машины…
– Швейная машина была сознательная, – сказал Крейн.
– Она обрела самостоятельность и имеет право гулять по улицам. Кроме того, она…
– Вы что пьете? – заорал Маккей.
– Пиво.