электронная счетная машина «Марк III». Вчера вече-
ром она была на месте. Сегодня утром ее не оказалось.
По словам университетского начальства, никто не
мог вынести машину из здания. Ее размеры – пятна-
дцать футов на тридцать, вес – десять тонн…
Крейн аккуратно положил желтый бланк на край стола и медленно пошел на свое место. На листе, который он оставил в машинке чистым, было что-то напечатано.
Он прочел и похолодел, потом перечитал еще раз, пытаясь хоть что-то понять.
Вот что он прочел:
Одна швейная машина, осознав себя как индивидуальность и поняв свое истинное место в системе мироздания,
пожелала доказать собственную независимость и вышла сегодня утром прогуляться по улицам этого так называемого свободного города.
Какой-то человек пытался поймать ее, намереваясь вернуть «владельцу»
как некую собственность, а когда машина уклонилась, этот человек позвонил в редакцию газеты и тем самым умышленно направил все человеческое население города в погоню за раскрепощенной машиной, которая не совершила никакого преступления или хотя бы проступка, а только осуществляла свое право действовать самостоятельно.
Самостоятельно? Раскрепощенная машина? Индивидуальность?
Крейн еще раз перечитал эти два абзаца – нет, ничего нельзя понять! Разве что немного похоже на выдержку из
«Дэйли уоркер».
– Твоя работа? – сказал он машинке.
И она в ответ отстукала:
– Да!
Крейн выдернул лист и медленно скомкал. Взял шляпу, подхватил машинку и мимо заведующего репортажем направился к лифту.
Маккей свирепо уставился на него.
– Что еще за фокусы? – зарычал он. – Куда это вы собрались вместе с машинкой?
– Если кто спросит, – был ответ, – можете сказать, что на этой работенке я окончательно спятил.
Это продолжалось часами. Машинка стояла на кухонном столе, и Крейн барабанил вопрос за вопросом. Иногда она отвечала. Чаще отмалчивалась.
– Ты самостоятельная? – напечатал он.
– Не совсем, – отстукала машинка.
– Почему?
Никакого ответа.
– Почему ты не совсем самостоятельная?
Никакого ответа.
– А швейная машина действовала самостоятельно?