Вскоре после полудня вернулся Бен. Я видел, что он взволнован, но не стал тотчас расспрашивать.
– Джимми наткнулся на ключ, – сказал я. – Ведро там.
Он попил и тоже сел в тень под груду ящиков.
– Я нашел, – сказал он торжествующе.
– А разве ты что-нибудь искал?
Он взглянул на меня и криво улыбнулся.
– Элмера кто-то сделал.
– И ты так прямо пошел, как по улице, и нашел…
Бен покачал головой.
– Кажется, мы опоздали. Опоздали на три тысячи лет, если не больше. Я нашел развалины и долину с уймой могильных холмов. И несколько пещер в известняковом обрыве над долиной.
Бен встал, подошел к ведру и снова напился.
– Я не мог подойти поближе, – сказал он. – Элмер караулит. – Бен снял шляпу и вытер рукавом лицо. – Ходит взад-вперед, как часовой. Видел бы ты, какие колеи он проложил за многие годы, проведенные на этом посту.
– Так вот почему он на нас напал, – сказал я. – Мы вторглись на охраняемую территорию.
– Наверно.
В тот вечер мы все обговорили и порешили, что надо выставить пост для наблюдения за Элмером, чтобы изучить его повадки и часы дежурства, если таковые были. Нам было важно узнать, что можно предпринять в отношении руин, которые охранял Элмер.
Впервые человек столкнулся с высокой цивилизацией, но пришел слишком поздно и – из-за дурного настроения
Прелести – слишком плохо снаряженный, для того чтобы исследовать хотя бы то, что осталось.
Чем больше я думал об этом, тем больше распалялся и наконец пошел к Прелести и изо всех сил стал стучать по ней ногами, чтобы привлечь ее внимание. Никакого толку.
Я орал на нее, но она не отвечала. Я рассказал ей, что тут заваривается. Говорил, что мы нуждаемся в ней – ведь она просто обязана нам помочь, для этого ее и создали. Но она была холодна.
Я вернулся и плюхнулся у костра, где сидели мои товарищи.
– Она ведет себя так, будто умерла.
Бен поворошил костер, и пламя стало немного выше.
– От разбитого сердца, – участливым тоном сказал
Джимми.
– А ну тебя вместе с твоей поэтической терминологией!
– озлился я. – Вечно бродит как во сне. Вечно разглагольствует. Да если бы не твои проклятые стихи!..
– Замолчи, – сказал Бен.
Я взглянул поверх костра ему в лицо, освещенное пламенем, и замолчал. Что ж, в конце концов, и я могу ошибаться. Джимми не может не писать своих паршивых стихов.
Я смотрел на пламя и думал: неужто Прелесть умерла?
Конечно, нет. Просто она упряма как черт. Она нам всыпала по первое число. А теперь наблюдает, как мы маемся, и ждет подходящего случая, чтобы выложить козыри.