Вскочив, Бен задел стол, и все карты разлетелись по полу.
– Пойду посмотрю, – сказал он.
Джимми оторвался от своего блокнота.
– Что случилось?
– Это все ты со своими стихами! – закричал я и стал ругать его поэзию последними словами.
– Я люблю вас, – сказала Прелесть. – Я полюбила вас навсегда. Я буду заботиться о вас. Вы увидите, как сильно я люблю вас, и когда-нибудь вы полюбите меня…
– Заткнись! – сказал я.
Бек вернулся весь потный.
– Мы сбились с курса, а запасная рубка управления заперта.
– А взломать ее можно?
Бен покачал головой.
– По-моему, Прелесть сделала это нарочно. Если это так, то мы погибли. Мы никогда не вернемся на Землю.
– Прелесть, – строго сказал я.
– Да, милый.
– Прекрати это сейчас же!
– Я люблю вас, – сказала Прелесть.
– Это все Медовый Месяц, – сказал Бен. – Она набралась всяких глупостей на этой проклятой планете.
– На Медовом Месяце, – поддержал я, – и из мерзких стишков, которые пишет Джимми…
– Это не мерзкие стишки, – парировал побагровевший
Джимми. – Вот когда меня напечатают…
– Почему бы тебе не писать о войне, или об охоте, или о полете в глубины космоса, или о чем-нибудь большом и благородном вместо всей этой чепухи, вроде: «Я полюбил тебя навеки, лети ко мне, моя радость», – и тому подобного…
– Успокойся, – посоветовал Бен. – Нехорошо все валить на Джимми. Главная причина – это Медовый Месяц, говорю тебе.
– Прелесть, – сказал я, – выкинь из головы эту чепуху.
Ты же прекрасно знаешь, что машина не может любить человека. Это просто смешно.
– На Медовом Месяце, – сказала Прелесть, – были разные виды, которые…
– Забудь про Медовый Месяц. Это ненормальность.
Можешь исследовать миллиард планет – и ничего подобного не увидишь.
– Я люблю вас, – упрямо повторяла Прелесть, – и мы бежим.
– Где это она слышала про побеги влюбленных? –
спросил Бен.