И вот появляется новая вредоносная трава, выходец из иного времени; быть может, она способна не только заглушить, вытеснить пшеницу с кукурузой, но и уничтожить человечество. Если так, остается одно: воевать с нею, бороться всеми средствами, как с любым зловредным сорняком.
Ну, а если это не простой сорняк, а особенный, на редкость живучий? Если он отлично изучил и людей, и растения и эти познания и способность применяться к любым условиям помогают ему выжить, как бы ожесточенно ни боролись с ним люди? Если его ничем другим не возьмешь, кроме высокой радиоактивности?
Ведь именно так решена была задача, поставленная в той странной лаборатории в штате Миссисипи.
И если задача решается так, Цветы могут сделать только один, самый простой вывод. Избавиться от угрозы радиации. А попутно завоевать благодарность и любовь человечества.
Допустим, все так и есть. Тогда прав Пентагон.
Раздался звонок. Джо снял трубку, протянул мне.
Язык не слушался, губы одеревенели. С трудом я выталкивал из себя жесткие, отрывочные слова:
– Алло. Слушаю. Это сенатор?
– Да.
– Говорит Брэдшоу Картер. Из Милвилла. Мы сегодня утром разговаривали. У барьера.
– Ну конечно, я помню, мистер Картер. Чем могу быть вам полезен?
– Дошел слух…
– Распространилось множество разных слухов, Картер.
До меня тоже их доходит немало.
– …что на Милвилл сбросят бомбу. Сегодня утром генерал Биллингс сказал…
– Да, – не в меру спокойным тоном произнес сенатор, –
я тоже это слышал и был весьма встревожен. Но никаких подтверждений не последовало. Это всего лишь слухи.
– Попробуйте стать на мое место, сенатор. Вам неприятно это слышать – и только. А нас это кровно касается.
– Понимаю, – сказал сенатор.
Я так и слышал, как он мысленно спорит сам с собой.
– Скажите мне правду, – настаивал я. – Решается наша судьба.
– Да, да, – сказал сенатор. – Вы имеете право знать.
Этого я не отрицаю.
– Так что же происходит?
– Достоверно известно только одно. Между атомными державами ведутся совещания на самом высоком уровне.
Это условие пришельцев, знаете, для всех – гром среди ясного неба. Разумеется, совещания эти совершенно секретные. И вы, конечно, понимаете…
– Ну, ясно, – сказал я. – Обещаю вам…
– Да нет, не о том речь. Еще до утра газеты наверняка что-нибудь пронюхают. Но мне все это очень не нравится.
Похоже, что там пытаются прийти к какому-то соглашению. Учитывая настроения широких масс, я весьма опасаюсь…
– Ох, пожалуйста, сенатор, только без политики!