– Да, в этом роде.
– Но ваш народ говорит одинаково. Механизм учил меня одному языку только.
– Потому что вам больше и не надо. Но люди на Земле говорят на разных языках. Впрочем, газетчики нужны не поэтому. Понимаете, весь народ сразу не может собраться и выслушать то, что мы хотим сказать. Поэтому задача репортеров распространять новости.
– Новости?
– То, что мы скажем. Или что скажет еще кто-нибудь.
Их дело – сообщать обо всем, что происходит. Где бы что ни случилось, репортеры тут как тут – и сразу сообщают.
Держат весь мир в курсе событий.
Смит чуть не пустился в пляс от восторга.
– Как прекрасно! – воскликнул он.
– Что ж тут прекрасного?
– Так изобретательно! Придумать все это! Таким способом один разумный говорит со всеми разумными. Все про него знают. Все слышат, что у него есть сказать.
Вот и барьер, по другую его сторону, на ближайшем клочке шоссе, толпятся репортеры. Цепочка их тянется вправо и влево от полосы асфальта. Мы подходим, а фотографы и кинооператоры без передышки нас снимают.
Наконец мы у самого барьера, с той стороны сразу десятки голосов начинают что-то выкрикивать, но тотчас же кто-то наводит порядок, и тогда заговаривает один:
– Я Джадсон Барнс, от Ассошиэйтед Пресс. А вы, очевидно, Картер?
– Он самый.
– А кто этот джентльмен, ваш спутник?
– Его зовут Смит, – сказал я.
– Он, видно, прямо с маскарада? – поинтересовался кто-то другой.
– Нет, он – гуманоид с одного из смежных миров. Он будет помогать нам вести переговоры.
– Здравствуйте, сэры, – солидно и дружелюбно промолвил мистер Смит.
Из задних рядов кто-то выкрикнул:
– Нам тут не слышно!
– Есть микрофон, – сказав Барнс. – Вы не возражаете?
– Кидайте сюда, – сказал я.
Барнс бросил микрофон, я подхватил его на лету.
Провод протянулся сквозь барьер. Со своего места я видел рупоры, установленные на обочине.
– Пожалуй, можно начинать, – сказал Барнс. – От властей мы, понятно, информацию получили, вам незачем повторять все, что вы им раньше рассказывали. Но есть кое-какие вопросы. И даже много вопросов.
Кверху взметнулась добрая дюжина рук.
– Давайте им слово по одному, – предложил Барнс.
Я кивнул долговязому сухопарому субъекту.