Я готов был его придушить. И, думаю, встретясь со мной взглядом, он отлично это понял.
– Мы будем тише воды, ниже травы, – пообещал он. –
Валяй выкладывай, мы слушаем.
Я подождал, пока все утихли, и сказал:
– Начну вот с чего. Вчера утром, когда моя машина разбилась, я пришел домой и застал Таппера Тайлера, он качался у меня на качелях.
Хигги так и подскочил.
– Да ты спятил! – заорал он. – Таппер уже десять лет как пропал без вести!
Хайрам тоже вскочил.
– Я ж тебе говорил, что Том разговаривал с Таппером, а ты меня поднял на смех! – взревел он.
– Тогда я тебе соврал, – сказал я. – Поневоле пришлось соврать. Я не понимал, что происходит, а ты пристал с ножом к горлу.
– Значит, ты признаешь, что солгал, Брэд? – переспросил преподобный Сайлас Мидлтон.
– Ну, ясно. Эта горилла приперла меня к стене и…
– Если раз соврал, так и еще соврешь! – визгливо крикнул Том Престон. – Как же тебе верить? Мало ли чего ты нарасскажешь.
– Не хочешь – не верь, – сказал я. – Мне плевать.
Все опять уселись и молча смотрели на меня. Конечно, это было ребячество, но уж очень они меня допекли.
– Я предложил бы начать сначала, – заговорил отец
Фленеген. – Давайте все сделаем героическое усилие и постараемся вести себя пристойно.
– Да, я тоже попрошу, – угрюмо сказал Хигги. – Сидите и помалкивайте.
Я обвел взглядом комнату – никто не произнес ни слова. Джералд Шервуд серьезно кивнул мне. Я перевел дух.
– Пожалуй, мне надо начать еще раньше, – сказал я. – С
того дня, когда Том Престон прислал Эда Адлера снять у меня телефон.
– Ты задолжал за три месяца! – взвизгнул Престон. – Ты даже не позаботился…
– Том! – одернул адвокат Николс.
Том надулся и замолчал.
И я стал рассказывать все подряд – про Шкалика
Гранта, про телефон без диска, оказавшийся у меня в конторе, про работу, о которой говорил мне Элф Питерсон, про то, как я ездил к Шкалику домой. Умолчал только о Джералде Шервуде и о том, что он-то и выпускает эти телефоны. Почему-то я чувствовал, что говорить об этом я не вправе.
– Есть вопросы? – сказал я затем.
– Вопросов очень много, – отозвался адвокат Николс. –
Но вы уж расскажите все до самого конца, а потом будут вопросы. Никто не возражает?
– Я не против, – проворчал Хигги Моррис.