Из гостиной в кухню повалил народ – я и не думал, что их тут столько набралось.
Нэнси обошла Хайрама и стала передо мной. И положила руку мне на плечо.
– Целый и невредимый, – сказала она.
– Отделался легким испугом, – ответил я.
До чего она хорошо! Я и не помнил, что она такая красивая – еще красивее, чем была в школе, в дни, когда в моих глазах ее окутывала звездная дымка. Вот она, совсем рядом еще красивей, чем ее рисовала моя память.
Я шагнул к ней, обнял за плечи. На миг она прислонилась головой к моему плечу, потом снова выпрямилась.
Теплая, нежная… нелегко от нее оторваться, но все смотрели на нас и ждали.
– Я кое-кому звонил, – сказал Джералд Шервуд. – Сюда едет сенатор Гиббс, он тебя выслушает. С ним едет кто-то из госдепартамента. За такой короткий срок я больше ничего не мог сделать, Брэд.
– И это сойдет, – сказал я.
Я стоял у себя в кухне, и рядом была Нэнси, а вокруг все знакомое, привычное, огонь лампы повлек в свете ранней зари, – и теперь тот, другой мир словно отступил куда-то далеко, черты его смягчились, и если даже в нем таилась угроза, она то же как бы поблекла.
– Ты мне вот что скажи, – выпалил Том Престон, – что за чепуху Джералд рассказывает про цветы, которые разводил твой отец?
– Да-да, – поддержал мэр Хигги Моррис, – при чем тут цветы?
Хайрам ничего не сказал, только злобно усмехнулся, в упор глядя на меня.
– Джентльмены, – воззвал адвокат Николс, – так не годится. Справедливость прежде всего. Сначала пусть Брэд расскажет нам все, что знает, а потом будете задавать вопросы.
– Что бы он ни сказал, все важно: мы ведь совсем ничего не знаем, – поддержал Джо Эванс.
– Ладно, – сказал Хигги. – Послушаем.
– Сперва пускай объяснит, что это у него за штука на столе, – заявил Хайрам. – Может, она опасная. Может, это бомба.
– Я не знаю, что это такое, – сказал я. – Но оно связано со временем. Оно как-то управляет временем. В общем, это фотоаппарат времени, машина времени – называйте как хотите.
Том Престон пренебрежительно фыркнул, а Хайрам опять злобно ощерился.
Все это время в дверях стояли рядом отец Фленеген, единственный в нашем городе католический священник, и пастор Сайлас Мидлтон из церкви через дорогу. Теперь старик Фленеген заговорил – так тихо, что едва можно было расслышать; голос его был слаб, как поблекший свет лампы и первые лучи рассвета.
– Я меньше всего склонен думать, будто кто-либо может управлять временем, а цветы как-то причастны к тому, что случилось у нас в Милвилле. И то и другое в корне противоречит всем моим понятиям и убеждениям. Но, в отличие от некоторых из вас, я готов сначала выслушать, а уже потом судить.
– Постараюсь вам все выложить, – сказал к. – Постараюсь рассказать подряд все, как было.
– Тебя разыскивал по телефону Элф Питерсон, – перебила Нэнси. – Он звонил раз десять.
– А свой номер он оставил?
– Да, вот я записала.
– Элф обождет, – сказал Хигги. – Сперва послушаем, что ты там припас.
– Пожалуй, и правда не стоит откладывать в долгий ящик, – сказал Джералд Шервуд. – Пройдемте в гостиную, там будет удобнее.
Мы все перешли в гостиную и уселись.
– Ну, приятель, – любезнейшим тоном сказал Хигги, –
валяй начистоту.