В городе жили люди, но люди без идеалов.
За пределами города жили Псы… Они населяли весь мир за его пределами. У Псов был идеал и была мечта.
Сара поднялась на холм, чтобы на сто лет перенестись в мир мечты.
А я… Я поднялся на холм и сказал: вечно. Это не вечность.
– Это Дженкинс, Джон Вебстер.
– Слушаю, Дженкинс, – сказал Джон Вебстер, но сказал не ртом, и не языком, и не губами, потому что чувствовал, как его тело в капсуле облегает жидкость, которая питала его и не давала ему обезвоживаться. Жидкость, которая запечатала его губы, и уши, и глаза.
– Слушаю, Дженкинс, – мысленно ответил Вебстер. – Я
тебя помню. Теперь вспомнил. Ты был с нами с самого начала. Ты помогал нам обучать псов. Ты остался с ними, когда кончился наш род.
– Я и теперь с ними, – ответил Дженкинс.
– Я укрылся в вечность, – сказал Вебстер. – Закрыл город и укрылся в вечность.
– Мы часто думали об этом, – сказал Дженкинс. – Зачем вы закрыли город?
– Псы, – отозвался мозг Вебстера. – Чтобы псы использовали возможность.
– Псы развернулись вовсю, – сообщил Дженкинс.
– А город теперь открыт?
– Нет, город по-прежнему закрыт.
– Но ведь ты здесь.
– Да, но я один знаю путь. И других не будет. Во всяком случае, до тех пор еще много времени пройдет.
– Время, – произнес Вебстер. – Я уже забыл про время.
Сколько времени прошло, Дженкинс?
– С тех пор, как вы закрыли город? Около десяти тысяч лет.
– А здесь еще кто-нибудь есть?
– Есть, но они спят.
– А роботы? Роботы по-прежнему бродят?
– Роботы по-прежнему бдят.
Вебстер лежат спокойно, и в душе его воцарился покой.
Город по-прежнему закрыт, и последние люди спят. Псы развернулись, и роботы бдят.
– Напрасно ты меня разбудил, – сказал он. – Напрасно прервал сон.
– Мне нужно узнать одну вещь. Я знал когда-то, но забыл, а дело совсем простое. Простое, но страшно важное.
Вебстер мысленно рассмеялся.
– Ну, что у тебя за дело, Дженкинс?