– Но ты совсем одинок.
– Ничего подобного, – возразил Дженкинс. – Здесь полно народу.
– Полно народу? – переспросил Джошуа.
– Люди, которых я знал.
– Ух ты, какое туловище! – восхищался Икебод. – Вот бы примерить.
– Икебод! – завопил Джошуа. – Сейчас же пойди сюда.
Не смей трогать…
– Оставь ты этого юнца в покое, – вмешался Дженкинс.
– Пусть зайдет, когда я буду посвободнее…
– Нет, – отрезал Джошуа.
Ветка поскреблась о застреху, тонкими пальцами постучалась в стекло. Брякнула черепица, ветер прошелся по крыше легкой, танцующей походкой.
– Хорошо, что вы заглянули, – произнес Дженкинс. –
Мне надо вам кое-что сказать.
Он покачивался в кресле взад-вперед, и один полоз поскрипывал.
– Меня не хватит навечно, – продолжал Дженкинс. –
Семь тысяч лет тяну, как еще до сих пор не рассыпался.
– С новым туловищем тебя еще на трижды семь тысяч лет хватит, – возразил Джошуа.
Старый робот покачал головой.
– Я не о туловище, а о мозге говорю. Как-никак машина.
Хорошо сработан, на совесть, но навечно его не хватит.
Рано или поздно что-нибудь поломается, и тогда конец моему мозгу.
Кресло поскрипывало в притихшей комнате.
– А это значит смерть, – продолжал Дженкинс, – значит, что я умру. Все правильно. Все как положено. Все равно от меня уже никакого толку. Был я когда-то нужен.
– Ты нам всегда будешь нужен, – мягко сказал Джошуа.
– Без тебя нам не справиться.
Но Дженкинс продолжал, словно и не слышал его:
– Мне надо рассказать вам про Вебстеров. Надо вам объяснить. Чтобы вы поняли.
– Я постараюсь понять, – ответил Джошуа.
– Вы, псы, называете их вебстерами – это ничего. Называйте как хотите, лишь бы вы знали, кто они такие.
– Иногда ты называешь их людьми, а иногда называешь вебстерами, – заметил Джошуа. – Не понимаю.