Не поняв скрытой пьяной угрозы и желая смягчить неловкость, Баркет набрался духом, заявив:
– Гравелот – первоклассный стрелок, не имеющий, я думаю, равных себе.
– А! В самом деле? Я обижен, – сказал Ван-Конет, начиная скучать.
– Но я тоже стрелок! – заявил Вейс. Захотев от скуки стравить всех, Лаура обратилась к Давенанту:
– Ах, покажите ваше искусство! Ведь это все хвастуны.
– Как, и я?! – воскликнул Ван-Конет.
– Ну, вы, пожалуй, еще не очень плохой стрелок.
– Мы все – стрелки, – сказал Сногден. Опять села муха на подбородок Лауры, и она махнула рукой перед лицом, сгоняя докучное насекомое.
– Хозяин! Застрелите муху с того места, где стоите! –
приказал Ван-Конет. – В случае удачи – плачу гинею. Вот она где сидит! На том столе.
Действительно, муха сидела на соседнем пустом столе, у стены, ясно озаряемая лучом.
– Хорошо, – покорно сказал Давенант. – Следите тогда.
– Наверняка промажете! – крикнул Сногден. От буфета до стола с мухой было не менее пятнадцати шагов.
– Ставлю еще гинею!
Давенант задумчиво взглянул на него, вытащил свой револьвер с длинным стволом из кассового ящика и мгновенно прицелился. Пуля стругнула на поверхности стола высоко взлетевшую щепку, и муха исчезла.
– Улетела? – осведомился Вейс.
– Ну нет, – вступилась Мульдвей. – Я смотрела внимательно. Моя муха растворилась в эфире.
– Гинея ваша, – отозвался Ван-Конет. Став угрюм, он бросил деньги на стол. Сногден призвал служанку и отдал ей гинею для Давенанта.
Все были несколько смущены.
Давенант взял монету, которую принесла служанка, и внятно сказал:
– Эти деньги, а также и те, что лежат на столе, вы, Петрония, можете взять себе.
– Случайное попадание! – закричал Ван-Конет, разозленный выходкой Гравелота. – Попробуйте-ка еще, а? На приданое Петронии, а?
– Отчего бы и не так, – сказал Давенант. – Шесть пуль осталось, и, так как муху мы уже наказали, я вобью пулю в пулю. Хотите?
– А черт! – крикнул Сногден. – Вы говорите серьезно?
– Серьезно.
– Получайте шесть гиней, – заявил Ван-Конет.
– Игра неравная, – вмешался Вейс. – Он должен тоже что-нибудь платить со своей стороны.
– Двенадцать гиней, хотите? – предложил Давенант.
– Ну вот. И все это – Петронии, – сказал Ван-Конет, оглядываясь на пылающую от счастья и смущения женщину.
Противоположная буфету стена была на расстоянии двадцати шагов. Давенант выстрелил и продолжал колотить пулями в стену, пока револьвер не опустел. В штукатурке новых дырок не появилось, лишь один раз осыпался край глубоко продолбленного отверстия.