– А так, Марта: покупающий билет всегда хочет и надеется выиграть. Это – сознательное усилие, не случайность.
– Так какой же ваш вывод? – осведомился Баркет. – То есть – итог?
– Вот какой: все, что неожиданно изменяет нашу жизнь,
– не случайность. Оно – в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием.
– Вот, – сказала Марта, – я оступилась, сломала ногу, это – как?
– Не знаю, – уклонился Гравелот от ответа, чтобы избежать сложного объяснения, непонятного девушке. –
Впрочем, тут – другой порядок явлений.
– Как сбился, так уж и другой порядок.
Все рассмеялись. Затем разговор перешел на обсуждение свадебного сезона. Марте в будущем году тоже предстояло сделаться женой – пароходного машиниста, – а потому она с удовольствием слушала речи отца и Гравелота.
– Нынешний сезон проходит очень оживленно, – говорил Баркет, – и я мог бы перечислить десятки семейств, где венчаются. На днях венчается Ван-Конет, сын губернатора Гертона, Пейвы и Сан-Фуэго; говорят, он сам, этот
Ван-Конет, года через два получит назначение в Мейклу и
Саардан.
– Желаю, чтобы юная губернаторша наделала хлопот только в кондитерских, – сказал Гравелот. – Кто же она?
– Она могла бы наделать хлопот даже у амстердамских бриллиантщиков, – заявил Баркет с гордостью человека, имеющего счастье быть соотечественником знаменитой невесты. – Консуэло Хуарец уже восемнадцать лет, но действительно, как говорят, она еще ребенок. Сам брак ее указывает на это. Ведь Ван-Конет ведет грязную, развратную жизнь. Она не красавица, бедняжка, но более милого существа не сыщете вы от Покета до Зурбагана.
– Почтенный Баркет, не испортите же вы мне день, сказав, что Консуэло крива, горбата и говорит в нос? Я
любитель красивых пар.
– Я ее видела, – заявила Марта, – она действительно некрасива и много смеется.
– Вот так всегда с женщинами: не любят они друг друга,
– заметил Баркет и принялся объяснять. – Разговор не о безобразии. Я хочу сказать, что девушка с двумястами тысяч фунтов приданого, если она не ослепительно красива, всегда даст повод к злословию. Наверное, скажут, что у жениха больше ума, чем любви. Консуэло Хуарец очень привлекательна, отрадна, и все такое, но, понятно, не совершенство безупречной, антической красоты. Однажды я видел, как она шла с собакой по улице. Прелестная девушка, настоящий апельсиновый цветок!
Улыбнувшись такому смешению восторга и педантизма, Гравелот выразил надежду, что сын губернатора оценит достоинства своей жены после того, как она будет гулять с ним и собакой вместе.
– Остроумный вывод, – сказал Баркет. – Только навряд ли Георг Ван-Конет оценит то утешение, а может быть, даже искупление, которое посылает ему судьба. Большего негодяя не сыщете вы от Клондайка до Огненной Земли.
– Если так, – что заставляет девушку бросаться в его объятия?
– Она любит его. Что вы хотите? Это всему решение.
Собеседники не подозревали, что им придется через несколько минут увидеть жениха Консуэло Хуарец. В это утро Ван-Конет со своей компанией возвращался из поездки на рудники. Близость бракосочетания заставила
Ван-Конета, во избежание роковых слухов, устроить очередную оргию в доме знакомого рудничного инспектора.
За окном пропела сирена, и у дверей остановился темно-зеленый автомобиль. Баркет посмотрел в окно. Его лицо вытянулось.
– Накликали! – вскричал Баркет. – Приехал Ван-Конет, отвались моя голова! Это он!
– Ты шутишь! – сказала Марта, волнуясь от неожиданности и почтения.
Гравелот не побежал навстречу приехавшим, Он спокойно сидел. Отец с дочерью удивленно смотрели на него.
– Еще нет девяти часов. Он едет из Тахенбака. Что это значит? – пробормотал Баркет.