Американец протянул дрожащей рукой две зеленые купюры номиналом в 100 (евро) и, сообщив о том, что остальное девушка может отдать на благотворительность, поспешно выбежал из аптеки.
– Удачи! — Буркнула себе под нос фармацевт, провожая тревожным взглядом необычного клиента.
Вечерний Париж был до неприличия прекрасен. Здесь также много людей, как и в Нью-Йорке, вот только атмосфера совсем другая. Отовсюду доносились запахи свежей выпечки, парфюма и сыра. Люди никуда не спешили. Они заняли все свободные места в маленьких ресторанчиках вдоль улиц и что-то бурно обсуждали. Окружающие так искренне смеялись, что любой начинал поневоле чувствовать себя частью всего этого волшебства. Хотелось сойти с ума, в хорошем смысле этого слова: отпустить себя и наслаждаться предоставленной возможностью находиться в этом дивном мирке.
Лайтвуд прижал к себе сильнее небольшой пакетик и свернул в знакомый проулок, где показался отель Le Marquis Eiffel. Именно здесь они со всей съемочной группой прожили последние 3 дня.
Парень остановился на минуту, чтобы усмирить своё волнение. Он в сотый раз постарался к себе принюхаться, но так ничего и не учуял. «Надеюсь таблетки помогли» — воодушевлённо произнёс внутренний голос, и брюнет несмело зашагал к своему временному пристанищу.
– Хэй, Алек! — Крикнул кто-то знакомый, когда Лайтвуд почти дотянулся до кнопки лифта.
– Джейс! — Сконфуженно пискнул омега, пряча пакетик с содержимым за спину. Американец постарался реабилитироваться, натянув на себя уже такую привычную маску старшего брата. — Что ты здесь делаешь, братишка?
– Жду остальных.
– Остальных?
– Да. Мы собираемся прогуляться по Парижу. До отъезда ещё три часа, поэтому мы решили сделать несколько фоток с Эйфелевой башней на руке. Ты с нами?
– Я …м-м-м-м-м… Кхе-хе — брюнет притворно закашлял, заполняя неуместную паузу. Променад с толпой альф не самая лучшая идея для омеги на грани течки.
– О, Ангел! — воскликнул давно заученной фразой Эрондейл — Ты заболел?
Он протянул ладонь к взмокшему от волнения лбу Алека, но тот оказался холодным.
– Отравился. — На опережение сообщил Лайтвуд, распознав замешательство в глазах друга. — Пожалуй я пропущу эту вылазку. Мне хочется отдохнуть.
– Конечно-конечно! Кстати, Магнус тоже чем-то отравился. Вы случайно не с одной тарелки ели?
– Смешно. — Как-то безразлично озвучил свой вердикт Александр и шагнул в сторону только что открывшегося лифта.
Больше трёх лет Лайтвуд проработал с этими ребятами, успешно выдавая себя за бету. А сейчас всё катилось прямиком в Ад.
Затянувшийся тур по Европе ведёт к неминуемой катастрофе. Если общественность узнает, что продюсеры заключили контракт с омегой, которая пахала, как сумасшедшая, целыми сутками на съемочной площадке, а в перерывах ещё и тренировалась в зале, то головы последних полетят с плеч, проект свернут, а всем, кто даже просто стоял рядом, испоганят резюме. Тогда о Голливуде можно будет забыть.
В нынешнее дефицитоомежье время таковых берегут и защищают на всех уровнях. Но и для них существуют запреты: никакой военной службы и тяжелой работы, в общем, никаких стрессов. Подобные особи находятся под наблюдением лучших докторов. Им обеспечивают достойное образование и готовят к спокойной размеренной семейной жизни. Омеги стали мировым генофондом, ведь они дают абсолютно здоровое потомство. Но самое главное, только омеги, встретившие свою истинную пару, способны родить новых омег.
Почти все мальчики рождаются альфами. Ещё в утробе матери они демонстрируют свой статус, окутывая родителя сильным запахом и тем самым отпугивают посторонних…чужаков. Те из представителей сильного пола, кто подобных способностей не проявляет, имеет все шансы презентоваться в период полового созревания, обзаводясь и крепким мужским ароматом, и узлом в основании члена, и «невероятным» шансом испытать на собственной шкуре, что такое гон. Лишенных подобных способностей относят к обычным людям и называют бетами. Что, ни в коем случае, не принижает их важности, поскольку они чрезвычайно трудоспособны.
Судьба омег развивается по схожему с альфами сценарию. Вот только представительницами являются женщины и омегами вообще не рождаются, ими становятся с приходом первой течки. Или же не становятся, если щекотливый период не наступал. Все девушки, кого течка обошла стороной тоже закрепляют за собой статус беты и ведут обычный человеческий образ жизни.
Александр же был грёбаным любимчиком судьбы. Он принадлежал к тем единицам, кому «посчастливилось» родиться уникальным. Шестнадцать лет своей жизни парень прожил будучи абсолютно уверенным в своем бета статусе. Отсутствие реакций на запахи, никаких альфа-штук, строптивый характер и мужской пол, в конце концов, повели его по ложному следу.
Заблуждался Лайтвуд на счёт своей природы ровно до того момента, пока они с сестрой, которая к тому времени уже представилась омегой, не отправились в загородный дом. Там и случилась его первая течка. Сначала парень думал, что отравился чем-то несвежим. Но когда к острой боли добавилось дикое возбуждение, а каждый аромат, словно говорил с ним, парень осознал всю патовость ситуации. Сестра его тогда буквально выходила. Александр три дня провалялся в агонии, с упоением вынюхивая её волосы. А когда всё закончилось, Лайтвуд попросил девушку сохранить его маленький влажный секрет. Тогда он мечтал достичь высот: построить карьеру. Со статусом омеги же можно было рассчитывать исключительно на золотую клетку.
С тех пор младшая сестра опекала своего братца как могла: снабжала его таблетками и увозила из дома на время течки, скрывая правду от родителей. Изабель больше всего на свете хотела, чтобы у её Алека был шанс получить то, возможности на что она была лишена с приходом полового созревания.
И всё было замечательно, пока парень не решил воплотить свою мечту в реальность и не пришел на кастинг одного судьбоносного сериала. Тогда его не испугала ни дюжина альф в коллегах, ни тяжелый рабочий график, ни роль охотника-гея. Только лёгкий мховый запах, исходящий от, как позже оказалось, партнёра Лайтвуда, заставлял колени последнего подрагивать.
Манящий…
Свежий…
Травяной…
Магнус пах всеми нотками весеннего леса после дождя.
С каждым вдохом этот соблазнительный аромат крепче врастал в неопытную омегу.