— Конечно. Пожалуй даже больнее, когда это сделал Тишина.
— Ясно.
Ее руки, вцепившиеся ему в плечи, заметно ослабли. Воспользовавшись этим, он нежно поцеловал ее в лоб, а потом заявил:
— Мне было больно оттого что пришлось причинить боль тебе. Однако я обязан был спасти одинокую ведьму, исказившую свою душу. Чтобы потом эта ведьма спасала других, защищала и оберегала их. Катарина, пускай ты ведьма, убивавшая души живых людей. Я верю, сострадательности и доброты в тебе гораздо больше, чем осталось во мне.
— Погоди, хочешь сказать, когда я убивала тебя, ты переживал из-за меня? — ее низковатый голос заметно похолодел.
— Представь себе. Смерть за один свой визит забирает не одну душу. И моя смерть в первую очередь отразилась на твоей душе. Люди с легкостью расстаются с жизнью, потому что не понимают таких простых истин. Я знал, к чему ведут мои действия, и все же пошел на это. Прости меня, Катарина.
— Извиняться передо мной вздумал?! — еще больше разозлилась ведьма. Ее карие глаза обратились в два черных уголька.
— Да, Катарина. Потому что свои следующие слова я не могу озвучить, не попросив у тебя прощения.
Реннет выглядел предельно серьезным. Серьезным не в смысле подчеркнуто-раздраженным или высокомерным. Казалось, будто он готов решиться еще раз прыгнуть в Погибельную Яму, надеясь потом столь же благополучно вернуться.
Ведьма почувствовала окружившую парня ауру напряжения и невольно затаила дыхание. Белоснежные крылья выпрямились, перестав шумно хлопать.
— Катарина, я эгоистично желаю, чтобы ты стала моей! — разнеслись его слова по наполненным солнцем и ветром просторам.
Эпилог
В очаге небольшого камина догорали угли. Время от времени оттуда доносился треск и искры сыпались на выложенный перед очагом каменный коврик. К тому моменту, как поленья обратились в кучу мерцающих алым рубинов, тепло полностью окутало широкое кресло.
Катарина подтянула к себе ноги, намереваясь спрятать их под большущим пледом. Реннет заметил это и, улыбнувшись, освободил немного места. Кресло хоть и было просторным, сразу двоим разместиться в нем оказалось сложнее, чем они могли себе представить.
— С тобой правда все в порядке? — не мог он не спросить у нее.
— Переживаешь?
— По-моему, это ты переживаешь о чем-то. Ведешь себя странно с того самого момента, как я предложил нам стать супругами.
Ведьма скривилась.
— Фу, как скучно прозвучало!
— Да? Ну… я думал, неплохо бы соблюсти формальности. Слышал от Ладана, женщинам нравится, когда их мужчины произносят эти слова.
Вслух Катарина ничего не сказала, зато острые костяшки ее кулака весьма красноречиво врезались в его незащищенный бок.
— Ух!..
— Какую еще глупость я от тебя сегодня услышу? Впрочем… — она быстро сменила гнев на милость, — мне приятно слышать, что ты считаешь себя моим мужчиной.
«Мне показалось, или она только что съязвила?»
Но Реннет на самом деле слегка встревожился ее поведением. Катарина стала какой-то… больше похожей на нормальную женщину, нежели на безумную ведьму. Скажем так, непривычно было видеть ее прижимающейся к нему в поисках тепла. В прошлом она конечно тоже, бывало, липла к нему, однако совсем по другой причине.
— Послушай, с недавних пор я начал понимать кое-что еще, о чем раньше даже не задумывался. Свобода, какой я себе ее представлял, являет собой довольно жалкое зрелище. Быть вольным делать все что пожелаешь, не иметь слабостей, не иметь близких связей, способных тебя подвести. Та свобода, к которой я стремлюсь… в общем, я немного в ней разочаровался. Но это не значит, что Реннет перестал с презрением смотреть на человеческие отношения и ценности. Я по-прежнему считаю людей слишком неосторожными в идеализировании своих отношений. Однако… если соблюдать золотую середину, оставаться внимательным к партнеру и работать над этими отношениями, возможно рождение магии гораздо более высокого порядка, какая недоступна даже Богу. Извини за все мои идиотские сравнения, просто мне так удобнее формулировать свои мысли, — поправился он, заметив взгляд, которым его одарила ведьма. — В общем, Катарина, я хочу связать нас супружеской клятвой не потому что наслушался Ладана или кого-то еще. На самом деле, это один из наиболее тщательно обдуманных поступков в моей никчемной жизни…
— То есть, ты достаточно долго размышлял об этом? Поконкретнее, когда именно такая мысль пришла тебе в голову? — принялась допрашивать его Катарина.
— Еще до того как я обратился Смертным Богом, еще до того, как были собраны Гончие, — ответил он.
— Другими словами, та ночь…
— Да.