– Вам будет нетрудно его взять.
– Конечно. Мы давно за ним следим. Ходили слухи, что он подался в Америку. А он, оказывается, здесь. Ну, теперь ему от нас не уйти. Мы уже сообщили его приметы во все морские порты, и еще до вечера будет объявлена денежная премия за поимку. Я одного не могу понять: как они решились на такое отчаянное дело, зная, что леди опишет их нам, а мы по описанию непременно их опознаем.
– В самом деле, почему им было не прикончить и леди
Брэкенстолл?
– Наверное, думали, – высказал я предположение, – что она не скоро придет в себя.
– Возможно. Они видели, что она без сознания, вот и пощадили ее. А что вы можете рассказать, Хопкинс, об этом несчастном? Я как будто слышал о нем что-то не очень лестное.
– Трезвым он был неплохой человек. Но когда напивался, становился настоящим чудовищем. Точно сам дьявол вселялся в него. В такие минуты он бывал способен на все. Несмотря на титул и на богатство, он уже дважды чуть не попал к нам. Как-то облил керосином собаку и поджег ее, а собака принадлежала самой леди. Скандал едва замяли. В другой раз он бросил в горничную графин. В эту самую Терезу Райт. И с этим делом сколько было хлопот!
Вообще говоря, только это между нами, без него в доме станет легче дышать… Что вы делаете. Холмс?
Холмс опустился на колени и с величайшим вниманием рассматривал узлы на красном шнуре, которым леди привязали к креслу. Затем он так же тщательно осмотрел оборванный конец шнура, который был сильно обтрепан.
– Когда за этот шнур дернули, то в кухне, надо думать, громко зазвонил звонок, – заметил он.
– Да, но услышать его никто не мог. Кухня – направо, в противоположной стороне здания.
– Откуда грабитель мог знать, что звонка не услышат?
Как он решился столь неосмотрительно дернуть шнур?
– Верно, мистер Холмс, верно. Вы задаете тот же вопрос, который и я много раз задавал себе. Нет сомнения, что грабители должны были хорошо знать и самый дом и его порядки. Прежде всего они должны были знать, что все слуги в этот сравнительно ранний час уже в постели и что ни один из них не услышит звонка. Стало быть, кто-то из слуг был их союзником. Но в доме восемь слуг, и у всех отличные рекомендации.
– При прочих равных условиях, – сказал Холмс, –
можно было бы заподозрить служанку, в которую хозяин бросил графин. Но это означало бы предательство по отношению к хозяйке, а Тереза Райт безгранично предана ей.
Но это – второстепенное обстоятельство. Арестовав Рэндола, вы без особого труда установите и его сообщников.
Рассказ леди полностью подтверждается – если требуются подтверждения – всем тем, что мы здесь видим.
Он подошел к стеклянной двери и отворил ее.
– Никаких следов, да их и не может быть: земля твердая, как железо. Между прочим, свечи на камине горели ночью!
– Да. Именно эти свечи и свеча в спальне леди послужили грабителям ориентиром.
– Что грабители унесли?
– Совсем немного. Только полдюжины серебряных приборов из буфета. Леди Брэкенстолл думает, что, убив сэра Юстаса, они испугались и не стали дочиста грабить дом, как это было наверняка задумано.
– Пожалуй, что так. Странно только, что у них хватило духу задержаться и выпить вина.
– Нервы, видно, хотели успокоить.
– Пожалуй. К этим бокалам никто не притрагивался сегодня?
– Никто, и бутылка как стояла, так и стоит на буфете.
– Сейчас посмотрим. А это что такое? Три бокала стояли в ряд, все со следами вина. В одном на дне темнел осадок, какой дает старое, выдержанное вино. Тут же стояла бутылка, наполненная на две трети, а рядом лежала длинная, вся пропитанная вином пробка. Эта пробка и пыль на бутылке говорили о том, что убийцы лакомились не простым вином.
Холмс вдруг на глазах переменился. Куда девалась его апатия! Взгляд стал живым и внимательным. Он взял в руки пробку и стал ее рассматривать.
– Как они вытащили ее? – спросил он.