– Петр Брок! Берегись! Я знаю, как ты проснулся на лестнице! Я подслушал твой разговор с номером семьсот девяносто четыре! И знаю куда больше, чем сказал тебе!
Если тебе известна тайна «Вселенной», то мне известна тайна твоих снов! Ты не бог, ты отвратительный, кошмарный сон и принимаешь этот сон за действительность! Ну что, Петр Брок, ты все еще намерен тягаться с Огисфером
Муллером? Будешь молчать, и я промолчу.. Смотри!
И Огисфер Муллер показал ему левую ладонь.
От ужаса у Брока потемнело в глазах
Он увидел багровый треугольник...
Быстро закрыл глаза, но было уже поздно.. Треугольник проник в мозг и острые углы его вонзались в затылок и в виски.
Еще на секунду Брок пришел в себя. И увидел Муллера, который снова сидел в кресле и вопил в чашу:
– Генерал Окс! Генерал Окс!
Брок стиснул пальцами рукоятку ножа. Сил у него оставалось на одно-единственное движение!
Он коротко размахнулся и ударил сверху вниз. Лезвие ножа вошло Муллеру в спину и проникло в сердце.
Где-то в немыслимой глубине раздался чудовищный оглушительный грохот, будто луна сорвалась с орбиты и врезалась в землю. Стены, пол и потолок начали заваливаться набок. Вещи покатились с пола на стену. Алтарь рухнул на Брока. Металлическая клавиатура всей тяжестью навалилась на череп.
Короткий удар боли – и ничто. Ничто без цвета, без формы..
XLVIII
Багровый треугольник остался на потолке. «Ну, будь здоров!»
Сон про тысячу этажей
Никому не известно, как долго Петр Брок пребывал в объятиях смерти, настигшей его под стальной махиной перевернутого органа Огисфера Муллера. Однако случилось так, что безымянный человек, пробудившийся в начале этого рассказа на лестнице, открыл наконец глаза и увидел потолок, сияющий чистой, ангельской белизной.
А посредине этой чудесной белизны алеет треугольник! Человек испуганно вздрагивает и жмурит глаза! Но странное дело, треугольник остается на потолке и никакой боли ему не причиняет, не давит, не вонзается в виски.
Медленно, очень медленно человек разлепил веки и сквозь ресницы вгляделся в треугольник. Знак действительно нарисован на потолке, прочно сидит на своем месте и вовсе не думает нападать. И он с удовольствием смотрит на треугольник, наслаждаясь его совершенной, строгой простотой. Потом послышался голос:
– Смотрите, проснулся. .
Он удивленно повернул голову и замер.
Перед ним человеческие лица! Настоящие, живые, из плоти и крови, с добрыми улыбками, губы у них шевелятся, веки моргают.
Очки на носу, седая бородка – наверное доктор. А рядом – молодые, светлые, ясные улыбки, лица в белых косынках.
Это сестры милосердия, ведь на груди у них красные кресты. Много, много прекрасных лиц обступили его постель.
Седобородый врач в белом халате склоняется над ним, берет за руку.
– Выкарабкался! Хотите верьте, хотите нет, а выкарабкался! Я в чудеса не верю, но это для меня загадка...
– Где я? – несмело шепчет человек, вспоминая свой тысячеэтажный сон. .
Доктор усмехнулся:
– На этом свете!. А по всем правилам лежать бы тебе под слоем известки в тифозной яме за лагерем! – И потрепал его по голове. – Ну, будь здоров! Я сам выпью нынче за твое здоровье и буду спокойно спать... Да знаешь ли ты, черт полосатый, что целых три дня бредил? Мы принесли тебя из барака смерти! А ты несешь какой-то вздор, ругаешься, пытаешься спрыгнуть с кровати, пришлось даже привязать тебя ремнями. . В чувство привести не могли. .
Страшный был тиф. . Прямо чертовщина. . А что тебе снилось, сынок, что это за Огисфер Муллер, который тебя обижал?