– Очень неохотно. Выходит только на террасу и часами смотрит вниз на город.
– Интересно, – повторил концептолог.
Когда они входили в комнату, мужчина стоял на террасе и смотрел вниз.
– К тебе гости, – бросила с порога Дарецкая.
Он медленно повернул голову, и на его лице, сосредоточенном и напряженном, отразился страх, смешанный с радостью.
– Это профессор Гарда. Познакомьтесь! – представила ученого Кама.
Мужчина сделал шаг вперед и уже собрался было упасть на колени, но девушка подхватила его под руку и, подводя к Гарде, укоризненно сказала:
– Зачем это? Я же тебе говорила, не надо становиться на колени. Не надо.
– Да, госпожа, – покорно кивнул он.
– Доволен ли ты комнатой, брат Модест? – спросил концептолог.
Но мужчина в больничном халате не понял вопроса, хотя лингвистический автомат перевел слова Гарды безошибочно.
– Я слушаю тебя, господин.
– Я спрашиваю, нравится ли тебе у нас? Как ты себя чувствуешь?
– Разве могу я не ликовать? – оживленно ответил мужчина. – Мог ли я надеяться, что очи столь ничтожного червя, как я, узрят царство божие на Земле?
– Доктор Дарецкая говорила, что ты прошел сквозь ад?
– подхватил Балич.
– Ты сказал, господин. Мыслю, однако, что то был не ад, а только чистилище. Ибо вышел из него. Видно, такова воля господня. Был там, ибо заслужил, ибо грешник есьм и человек, духом слабый. Однако же удалось мне устоять против демонов и пособников их.
– И ты видел сатану? С рогами и хвостом? – допытывался диагнометрист.
– Видел, как тебя по воле божьей зрю! Но у чертей оных ни рогов, ни хвостов не было: пауков вид приняли они.
– Вот! Опять постоянно повторяющийся мотив дьявола-паука, – заметила Кама по-польски.
– И долго мучили тебя эти пауки?
– Не знаю, господин. Бывши там, думал я, что уходят лета, теперь же помню только как бы дни… Но то были века. Когда я был теми дьяволами изловлен, шло лето господне 1593. Ныне же, как поведала мне госпожа, – он взволнованно показал на Каму, наклоняя голову, – от рождества господа нашего, Иисуса Христа, ушло уже лет
2034.
– Твое пребывание в чистилище длилось больше четырехсот сорока лет?
– Ты сказал, господин.
– Скажи нам еще, брат, – начал Гарда, но не окончил, потому что Кама подняла руку, давая знак, что получила сигнал телефонного аппарата.
Наступила тишина.
Гарда и Балич, а потом и «монах» напряженно смотрели на Каму, словно хотели прочесть на ее лице, что происходит в ее мозгу. Впрочем, ясно было одно: с каждой минутой лицо девушки выражало все большее удивление.
Наконец она опустила руку.
– Пришел ответ из Глобинфа, – обратилась она к Гарде и Баличу по-польски. – Трудно поверить, но поиски дали отрицательный результат. Они перерыли все реестры. Такой свойствограммы не нашли.