– Как же такой документ мог попасть в распоряжение суда инквизиторов?
Мюнх снисходительно улыбнулся.
– Ты не знаешь, господин? Есть способы. Кто знает,
тот… знает… Порой среди книг и писем отыскать можно.
Порой укрыты… в тайном месте. Искать надо… А то и подстрекатель принесет. Как доказательство, что правду говорит.
– Кто?
– Подстрекатель! Тот, что доносит и процесс починает.
– Так. Но как такой документ попадает в руки подстрекателя?
– По-разному бывает. Порой случайно найдет… Порой и выкрадет…
– А бывали случаи, чтобы обвиняемый сам указывал место, где спрятан цирограф? Можешь ты привести такой пример?
Модест на минуту задумался.
– Нет. Не припоминаю. Но случалось… иногда. Редко… но случалось. Я слышал…
– А как ты проверял, что цирограф не подложный? Ведь подпись обвиняемого могла быть поддельной?
– Я видел настоящий, – подчеркнул Мюнх, напряженно глядя в глаза Баличу. – Генрих фон Булсидорф подписывал.
В конце концов он сам признался.
– В конце концов… – повторил Ром.
Мюнх не заметил иронии в голосе Балича.
– Он долго отрицал. Упирался. Но в конце концов признал… Все! Как встретился с посланцем самого князя ада… Как тот пообещал ему десять тысяч фунтов золота и долгую жизнь… Часть этого золота нашли.
– А тебе никогда не приходило в голову, что такие доказательства могли быть специально, искусственно подделаны теми, кому нужна была смерть обвиняемого?
Чтобы завладеть его имуществом или из личной мести?
Кто обвинил Генриха?
В глазах Мюнха появилось беспокойство.
– Кто? – спросил он риторически. – Имя доносчика охраняется тайной святой присяги.
– И цирограф тоже передают при условии, что имя его доставщика будет сохранено в тайне?
– Да, господин.
– Но ты-то знал, кто был доносчиком?
– Знал… Особа… вполне достойная доверия.
– Действительно! – саркастически засмеялся Балич.
Глаза Мюнха наполнились страхом.
– Господин… почему ты смеешься? Ты думаешь, я…