– Однако вы ловко все это сделали, – сказал Безайс, чувствуя необходимость сказать ему что-нибудь приятное.
Доктор вытирал руки мохнатым полотенцем.
– Да, я немного маракаю в этом. Но он совсем ещё мальчик. Сколько ему лет?
– Н-не знаю… Двадцать – двадцать один.
– Хм… Странно – не знать, сколько лет брату.
– Я забыл, – сказал Безайс, подумав.
Пуговицы никак не застёгивались. Матвеев коротко стонал, мотая головой. Тут Безайс вспомнил, что на улице его ждёт Варя. Он совсем забыл о ней, как забыл обо всём другом. Что она там делала одна на морозе с чужими лошадьми?
– Доктор!
Безайс вскочил, сжав кулаки, готовый драться со всем городом. Доктор стоял около телефона, держа трубку в руке.
– Куда вы хотите звонить?
– В больницу.
– Зачем?
– Чтобы приехали за ним.
– Пожалуйста, не звоните. Я отвезу его домой.
– Почему?
– Потому что отвезу. Я не хочу, чтобы он лежал в больнице. Повесьте трубку!
– А если не повешу?
– А если… Повесьте трубку!
– Но ему надо лежать в больнице. Так нельзя. Нужен тщательный уход.
– Уход будет самый тщательный. Не звоните, я вас прошу.
Доктор повесил трубку и засунул руки в карманы.
– Так-с, – сказал он неопределённо, выпячивая щетинистые губы.
Безайс снова опустился на колени и, лихорадочно спеша, надел чулок и ботинок.
– Смотрите, – услышал он, – на вас опять могут… –
доктор помедлил, – хулиганы напасть.
– Не нападут.
Он чувствовал на затылке внимательный взгляд доктора и спешил, как только мог. Надо было скорее убираться, становилось что-то очень уж горячо.
Слышно было, как доктор шуршал бумагой на столе и укладывал инструменты. Потом он принялся ходить по комнате, кашлять, щёлкать пальцами, сопеть; наконец, подойдя к Безайсу почти вплотную, он остановился у него за спиной.
– Ну, а теперь скажите мне правду, где его ранили? Не обманывайте меня.
И, понизив голос, сказал: