– Хорошо.
«Удерём – и все», – повторил Матвеев про себя эту успокоительную фразу. Было всё-таки легче думать, что есть ещё один выход.
Теперь город стал ближе, поднялся вверх, и кое-где стали намечаться отдельные дома. Показались низкие крыши предместий, скворечни и длинные огороды. Стало ещё темней. Далеко впереди, в конце улицы, блестел одинокий фонарь.
– Сейчас начнётся, – сказал Матвеев, роясь в кармане. –
Ну, Безайс, теперь держись крепче.
Пронеслось ещё несколько мгновений.
– Там направо, – сказал вдруг Безайс жарким шёпотом.
– Это часовой.
– Сам вижу, – тихо ответил Матвеев.
Справа стоял небольшой дом с освещёнными окнами. С
низкой крыши нависали пухлые сугробы снега. В небольшом палисаднике росли поникшие берёзы. Ещё издали они заметили тёмную фигуру на дороге, против дома. Они подъехали ближе и увидели гранёное острие штыка, торчащее из-за спины. Солдат окликнул их; хотя Безайс давно ждал этого, он невольно вздрогнул.
– Стой! – громко сказал часовой.
Безайс придержал лошадей.
– Кто едет?
Часовой был одет в огромную овчинную шубу, доходившую до земли. Он утопал в ней – снаружи виден был только верх его папахи.
– Свои, – ответил Безайс обязательной фразой.
– Кто такие?
– Местные. Хабаровские жители.
Наступила тишина. Безайс слышал, что впереди о чём-то тихо говорят. По снегу заскрипели шаги. «Ну, чего же ты смотришь?» – услышал он. Кто-то вышел из ворот с фонарём, и жёлтый свет заколебался по снегу.
– Вы кто? – спросил другой голос.
– Хабаровские жители, – повторил Матвеев.
Впереди снова о чём-то заговорили. Безайс слышал обрывки фраз, но не мог ничего понять. Сердце коротко и глухо отбивало удары. «Скоро, что ли?» – вертелась тоскливая мысль.
На крыльцо, хлопнув дверью, вышел кто-то. Видны были только освещённые щелью фонаря сапоги. От изгороди падали на снег густые, чернильные тени.
– Ну что? – спросил громко стоявший на крыльце.
Ему ответили.
– Позовите Матусенку, – продолжал он. – Вы кто?
– Мы хабаровские жители.
За воротами звенели цепью. Лаяла собака. Лошади стояли, опустив головы.
– Откуда сейчас?
– Из Жирховки. Пропустите нас, будьте любезны.