Матвеев смотрел на него с сомнением.
– Ну что ж – лошадей искать? Они, может быть, за десять вёрст убежали.
– Зачем их искать, – лошади тут. Да вы подите, посмотрите сами, это недалеко. Сначала как бросятся в сторону, да все по пням, по кочкам, а потом выехали на линию и ухнули в ров. Сани перевернули, товар вывалили. Я вам заплачу, пожалуйста, не беспокойтесь. Я такой человек, что если скажу, – это как отрезано.
Матвеев взглянул на Безайса.
– Ну как?
– Пойдём посмотрим.
Они прошли несколько саженей и увидели лошадей.
Под откосом лежали на взрытом снегу широкие, обшитые рогожей сани. Боком, наступив на вожжи и провалившись в снег почти по брюхо, стояли две лошади. Одна повернула голову и равнодушно смотрела на людей немигающими глазами. На снегу в беспорядке валялись большие, перетянутые верёвкой тюки, широкая овчинная шуба и пустая бутылка из-под молока.
– Ну, и что надо с этим делать? – угрюмо спросил
Матвеев.
Дорога шла по той стороне насыпи, за лесом. Надо было выпрячь лошадей, перетащить сани через насыпь и перенести груз.
– Уж вы, пожалуйста, помогите, – просил он.
Матвеев сел на рельс и закурил. В левом ботинке вылез гвоздь, и Матвеев растёр себе большой палец. Он мысленно поклялся, что больше не пойдёт пешком – пятнадцать вёрст! – и теперь смотрел на встречного, как на свою добычу. Глупо было выпускать его из рук.
– Может быть, мы и поможем, – сказал он осторожно. –
Куда вы едете?
– В Хабаровск.
– Так. Довезите нас до следующей станции, и мы вытащим ваше барахло.
– Не могу. Всей бы душой, но не могу.
– Почему?
– Если б я по своей воле ездил, тогда конечно. А я на службе, мне нельзя такой крюк давать. Я скупщик, езжу от торгового дома Чурина по деревням за пушниной. Станции все остаются от дороги в стороне. А мне некогда.
Матвеев пошевелил пальцами в карманах. Мысленно он прикинул: насыпь вышиной в сажень, груза пудов десять. Это была игра наверняка.
– А когда будете в Хабаровске?
– Думаю, завтра к вечеру.
– Ладно, идёт. Мы поедем с вами. Довезите нас до Хабаровска. Что ты скажешь, Безайс?
Безайса перебил скупщик:
– Лошадёнки-то заморённые. А вас трое. Знаете, какое теперь время, к овсу подступиться нельзя. Я уж лучше заплачу, чтоб все было хорошо и без всякой обиды.
Матвеев встал и потушил папиросу о каблук.
– Нам некогда, – сказал он. – Подождите других. Может, кто-нибудь захочет заработать.
– Куда же вы?
– Дальше пойдём. В Хабаровск.