«Юнона», подплывающая к причалу у шлюзов.
Он выпрямил спину, взял в руки старую открытку и посмотрел на нее.
– Леннарт, – сказал он, – сколько фотоаппаратов щелкало там тогда, как ты думаешь? Не меньше двадцати пяти, а скорее всего, тридцать или сорок. В каждой шлюзовой камере кто-нибудь сходил на берег и фотографировал пароход и оставшихся пассажиров. Теперь эти фотографии уже находятся в двадцати-тридцати семейных альбомах.
Самые разнообразные фотографии, первые, сделанные на набережной в Стокгольме перед отплытием, последние, вероятно, в Гётеборге. Ну, пусть примерно двадцать человек сделали за те три дня по тридцать снимков. Если мы угадали, получается по одной пленке на человека. Кроме того, там, наверняка, некоторые снимали кинофильмы.
Леннарт, должно быть около шестисот фотографий… понимаешь! Шестьсот фотоснимков, а возможно, и тысяча.
– Да, – не сразу ответил Колльберг. – Я понял.
XVII
– Нам предстоит кошмарная работа, – сказал Мартин
Бек.
– Хуже того, что мы делали до сих пор, быть не может, – заявил Колльберг.
– Возможно, это идея глупая. Может, я ошибаюсь и это совершеннейшая чушь.
В подобную игру они уже играли много раз. Мартин
Бек сомневался и нуждался в чьей-либо поддержке. Он наперед знал, что услышит в ответ, а также знал, что
Колльбергу известно, что он это знает. И все же ритуал каждый раз неуклонно соблюдался.
– Нам это обязательно что-нибудь даст, – упрямо твердил Колльберг. Подумал и добавил: – Кроме того, скоро мы станем частично безработными, так как уже установили всех, кроме нескольких человек, и с большинством вступили в контакт.
Убеждать Колльберг умел. В этом деле он был специалистом.
– Который час? – спросил Мартин Бек.
– Десять минут восьмого.
– Кто-нибудь из них живет поблизости?
Колльберг углубился в свой блокнот.
– Ближе чем ты думаешь, – заявил он. – На Нормеларстранд, какой-то полковник в отставке с супругой.
– Кто у них был? Ты?
– Нет, Меландер. Сказал, достойные люди.
– И больше ничего?
– Нет.
Асфальт был влажный, блестящий и скользкий.
Колльберг со злостью выругался, когда задние колеса занесло при круговом движении по Линдхагенсплан. Через три минуты они уже приехали.
Им открыла супруга полковника.
– Аксель, два господина из полиции, – крикнула она в направлении комнаты.
– Пусть войдут, – прогремел господин полковник. –