– Да, конечно. Но мне это непонятно.
В дверь постучал Мартин Бек, и прежде чем они ответили, он уже был в кабинете, высокий, жердеобразный, серьезный и кашляющий.
– Что тебе непонятно?
– Ну, это, с Ёранссоном. Как я мог ошибиться.
– Я только что вернулся из Вестберги, – сказал Мартин
Бек. – Я узнал там нечто такое, что может улучшить твое настроение.
– Что именно?
– В деле Терезы не хватает одной страницы. Если быть точным, страницы 1244.
В три часа дня Колльберг остановился возле автомастерской в Сёдертелье. С утра он уже успел сделать многое.
И среди прочего убедился в том, что свидетели, которые шестнадцать с половиной лет назад заметили автомобиль, стоящий возле стадиона «Штадсхаген», смотрели на него спереди или чуть-чуть наискосок. Кроме того, он дал определенное задание техникам, и теперь у него в кармане лежала затемненная и слегка подретушированная рекламная фотография автомобиля «моррис-майнор» модели пятидесятых годов. Два свидетеля из трех уже умерли, полицейский и механик. Однако настоящий знаток автомобилей, мастер из автомастерской был жив и вполне здоров.
Он работал здесь, в Сёдертелье. Теперь он уже не был мастером, а занимался кое-чем получше, сидел в офисе со стеклянными стенами и разговаривал но телефону. Когда разговор закончился, Колльберг вошел без стука. Он не предъявил удостоверение и даже не представился. Только положил перед бывшим свидетелем фотографию и спросил:
– Какой это автомобиль?
– «Рено CV-4». Старый рыдван.
– Ты уверен?
– Уверен. Я никогда не ошибаюсь.
– Это абсолютно точно?
Он еще раз поглядел на фотографию.
– Да. Это «рено CV-4», старая модель.
– Спасибо, – сказал Колльберг и протянул руку за фотографией.
– Погоди. Ты что, пытаешься обмануть меня? – Он снова посмотрел на фото и через пятнадцать секунд медленно сказал: – Нет. Это не «рено». Это «моррис». «Моррис-майнор», модель пятидесятого или пятьдесят первого года. К тому же с этой фотографией что-то не в порядке.
– Да, – признался Колльберг. – Она подретуширована так, словно сделана при плохом освещении в дождливую погоду, например, летней ночью.
Собеседник внимательно посмотрел на него.
– А кто вы, собственно, такой? – спросил он.
– Полицейский, – ответил Колльберг.
– Мне следовало догадаться. Здесь уже был один полицейский, осенью…
В тот же день около половины шестого Мартин Бек собрал всех сотрудников на совещание в штаб-квартире расследования. Нордин и Монссон уже вернулись, так что коллектив был почти в полном составе. Отсутствовал лишь
Хаммар, который на праздники уехал из Стокгольма. Он знал, как мало событий произошло за сорок четыре дня интенсивного расследования и считал маловероятным, что оно внезапно оживится между Рождеством и Новым годом, когда и преследователи, и преследуемые по большей части сидят дома, икают от обжорства и ломают себе голову над тем, что сделать, чтобы денег хватило до января.
– Так значит, отсутствует страница, – довольно произнес Меландер. – И кто же ее взял?
Мартин Бек и Колльберг обменялись быстрыми взглядами.
– Кто-нибудь из вас может сказать о себе, что является специалистом по части домашних обысков? – спросил