– На собрании? Каком именно и где?
Асарсон посмотрел на невестку и, поскольку она не отвечала, пришел ей на выручку.
– На собрании кружка под названием «Верблюды».
Кружок состоит из девяти членов, которые дружат со времен совместной учебы в морской школе кадетов. Они обычно собирались у директора Шёберга на Нарвавеген.
– «Верблюды», – с подозрением повторил Гюнвальд
Ларссон.
– Да, – объяснил Асарсон, – они обычно приветствовали друг друга словами: «Как дела, старый верблюд?», отсюда и название «Верблюды».
Вдова бросила на деверя критический взгляд.
– Это содружество на идеологической основе, – сказала она. – Они занимаются благотворительной деятельностью.
– Вот как? – произнес Гюнвальд Ларссон. – Какой именно, к примеру?
– Это тайна, – ответила фру Асарсон. – Даже мы, жены, об этом не знаем.
Мартин Бек, ощущая на себе взгляд Ларссона, спросил:
– Вам известно, в котором часу директор Асарсон ушел с Нарвавеген?
– Известно. Я не могла уснуть и около двух встала, чтобы сделать глоточек на ночь. Тут я увидела, что Гесты еще нет дома, и позвонила Винтику, они так называют директора Шёберга, и Винтик сказал мне, что Геста ушел около половины одиннадцатого.
Она замолчала и положила сигарету.
– Как вам кажется, куда ваш муж ехал в автобусе маршрута № 47? – спросил Мартин Бек.
Асарсон испуганно посмотрел на него.
– Естественно, он ехал к какому-нибудь клиенту. Мой муж был очень энергичным и много работал в фирме. Туре ее совладелец. Нередко мужу приходилось заниматься делами фирмы даже по ночам. Например, когда кто-нибудь приезжал из провинции и должен был только на одну ночь остановиться в Стокгольме и… – Она замолчала, подняла свой пустой бокал и принялась вертеть его в руке.
Гюнвальд Ларссон был занят тем, что делал записи на листке бумаги. Мартин Бек выпрямил ногу и помассировал колено.
– У вас есть дети? – спросил он.
Фру Асарсон подвинула бокал деверю, чтобы тот его наполнил, однако деверь не глядя поставил бокал на ночной столик. Она окинула его обиженным взглядом, с трудом поднялась и стряхнула с юбки пепел.
– Нет, комиссар Пек. Мой муж, к сожалению, не смог подарить мне детей.
Она около минуты глядела горящими глазами в какую-то точку за левым ухом Мартина Бека. Несколько раз моргнула, потом посмотрела на него самого.
– Ваши родители американцы, герр Пек? – спросила она.
– Нет, – ответил Мартин Бек.
Гюнвальд Ларссон по-прежнему писал. Мартин Бек вытянул шею и заглянул в листок. Он был покрыт изображениями верблюдов.
– Прошу прощения, комиссар Пек и Ларссон, мне нужно уйти, – сказала фру Асарсон и неуверенным шагом направилась к двери. – До свидания, мне было очень приятно, – заплетающимся языком пробормотала она и закрыла за собой дверь.
Гюнвальд Ларссон спрятал авторучку и листок с намалеванными верблюдами, выкарабкался из кресла и спросил, не глядя на Асарсона:
– С кем он спал?
– С Эйвор Ольсон, она работает в офисе фирмы, – ответил Асарсон, бросив быстрый взгляд в сторону закрытой двери.