– Ни одного, кроме тех, с которыми она встречалась в больнице, по работе. Она была очень холодная. По-моему, до Бертила у нее никого не было.
Она водила пальцем по столешнице. Потом наморщила лоб и посмотрела на Мартина Бека.
– Неужели вас интересует ее интимная жизнь? Какое это имеет отношение к происшедшему?
Мартин Бек вынул из внутреннего кармана бумажник и положил его на стол.
– В автобусе рядом с Бритт Даниельсон сидел мужчина.
Это был полицейский, которого звали Оке Стенстрём. У
нас имеются основания полагать, что они были знакомы и ехали вместе. Нас интересует, называла ли фрёкен Даниельсон когда-либо его фамилию?
Он достал из бумажника фотографию Стенстрёма и подвинул ее к Монике Гранхольм.
– Вы видели когда-нибудь этого человека?
Она пригляделась к фотографии и покачала головой.
Потом поднесла ее ближе к глазам и еще раз внимательно посмотрела на нее.
– Да, конечно, – сказала она. – В газетах. Однако здесь он выглядит лучше. – Она вернула фотографию со словами: – Бритт не знала этого человека. В этом я могу почти поклясться. Абсолютно исключено, чтобы она позволила кому-нибудь, кроме жениха, проводить себя домой. Это просто было не в ее стиле.
Мартин Бек засунул бумажник в карман.
– Может быть, они дружили и…
Моника энергично покачала головой.
– Бритт была очень порядочная, робкая и, как я уже говорила, почти боялась мужчин. Кроме того, она по уши влюбилась в Бертила и ни на кого другого даже не взглянула бы. Ни на друга, ни на кого другого. К тому же я была единственным человеком, которому она доверяла, кроме
Бертила, естественно. Она рассказывала мне обо всем. Мне очень жаль, герр комиссар, но, очевидно, это ошибка.
Она открыла сумочку и достала оттуда портмоне.
– Мне пора возвращаться к моим сосункам. У меня их семнадцать.
Она принялась рыться в кошельке, но Мартин Бек остановил ее движением руки.
– Это за счет государства, – сказал он.
Когда они стояли у ворот больницы, Моника Гранхольм предположила:
– Они, конечно, могли быть знакомы с детства или со школьных времен и случайно встретились в автобусе. Но об этом я могу только догадываться. Бритт жила в Эслёве до тех пор, пока ей не исполнилось двадцать лет. А откуда был родом этот полицейский?
– Из Халстахаммара, – сказал Мартин Бек. – Как фамилия того врача, Бертила?
– Персон.
– А где он живет?
– Гиллербакен, 22. В Рогсведе.
Немного поколебавшись, Мартин Бек протянул ей руку, для надежности не сняв перчатку.
– Передайте от меня благодарность государству за угощение, – сказала Моника Гранхольм, широким шагом поднимаясь по склону холма.
XVI