Колльберг, – запросто. Все будет в полном порядке, лишь бы Стенстрём не напортил. – Он подумал и добавил: – Нет, Стенстрём в таких делах гений.
Мартин Бек ничего не говорил.
Настенные часы показывали две минуты третьего, когда Стенстрём снова позвонил.
– Мы на Фолькунгсгатан. Он идет куда глаза глядят, не останавливается, не смотрит по сторонам. Выглядит каким-то апатичным.
– Продолжай, – сказал Мартин Бек.
Мартина Бека трудно было вывести из себя, но после сорокапятиминутного ожидания в абсолютной тишине, он вскочил и выбежал из комнаты.
Ольберг и Колльберг посмотрели друг на друга.
Колльберг пожал плечами и начал расставлять шахматные фигуры.
Мартин Бек ополоснул лицо и руки холодной водой, тщательно вытерся полотенцем. Когда он шел по коридору, открылась дверь и полицейский с засученными рукавами крикнул, что ему звонят. Это была его жена.
– Я не видела тебя уже целую вечность и к тому же теперь даже не могу до тебя дозвониться. Что, собственно, происходит? Когда ты придешь домой?
– Не знаю, – устало сказал он. Она начала снова, голос у нее сорвался и стал визгливым. Он перебил ее на полуслове.
– У меня сейчас нет времени, – разозлился он. – До свидания. Не звони мне больше.
Ему стало стыдно за свой тон, но он только пожал плечами и пошел к двум своим шахматистам.
В третий раз Стенстрём позвонил с Шепсброн. Было без двадцати пять.
– Только что он зашел в ресторан. Сидит один в уголке и пьет пиво. Мы излазили весь Сёдермальм. Он по-прежнему странно выглядит.
Спазм в желудке напомнил Мартину Беку, что целый день у него не было ни крошки во рту. Он послал за едой в автомат напротив полицейского участка. После того, как они поели, Колльберг уснул, скрючившись в кресле, и начал храпеть. Когда зазвонил телефон, он вздрогнул и проснулся. Было семь часов.
– Он все время сидел там и выпил четыре бокала пива.
Теперь возвращается в центр. Идет еще быстрее, чем раньше. Как только появится возможность, я позвоню.
Стенстрём говорил запыхавшись, словно ему пришлось бежать, и положил трубку раньше, чем Мартин Бек успел хоть что-то сказать.
– Он идет туда, – заявил Колльберг.
Следующий разговор состоялся в половине восьмого, он был еще короче и такой же односторонний.
– Энгельбректсплан. Идет по Биргер-Ярлсгатан все быстрее и быстрее.
Они ждали. Переводили глаза с часов на телефон. Пять минут девятого. В голосе Стенстрёма звучало разочарование.
– Он повернул на Эриксбергсгатан и перешел через виадук. Мы идем сейчас по Оденгатан в направлении
Оденплан. Похоже на то, что он направляется домой и уже не спешит.
– А черт! Позвони, когда он придет домой.
Не прошло и получаса, как Стенстрём снова позвонил.
– Он пошел не домой, а дальше, по Уппландгатан.
По-моему, он вообще не знает, что такое усталость. Просто идет вперед и вперед. Я уже ног под собой не чувствую.
– Откуда ты звонишь?