– Хорошо, с той минуты, когда он утром откроет дверь, будем за ним следить. Пусть Стенстрём этим займется.
Будет докладывать о каждом его движении. По другой линии: у телефона будем находиться постоянно вдвоем, из комнаты может выйти только один.
Ольберг и Колльберг продолжали на него смотреть, но он этого не замечал.
В семь тридцать восемь открылась дверь на
Рёрстрандгатан и Стенстрём приступил к выполнению своего задания. Он все время держался поблизости от конторы на Смоландсгатан, а без четверти двенадцать зашел в ресторан и сел у окна.
Без пяти двенадцать на углу Норландсгатан появилась
Соня Хансон.
Она была в тонком синем твидовом жакете с большим вырезом в виде буквы «V» и с поясом, который как следует затянула на талии. Под жакетом был надет черный тонкий свитер; она была с непокрытой головой, в перчатках, но без сумочки. Колготки и черные туфельки для этого времени года выглядели чересчур субтильно.
Она перешла на другую сторону улицы и исчезла из поля зрения Стенстрёма.
Сотрудники транспортной фирмы уже начали появляться в подъезде, последним, как всегда, вышел мужчина по фамилии Бенгтссон и запер дверь в контору. Он пересек тротуар и уже был в метре от проезжей части, когда мимо него пробежала Соня Хансон. Она остановилась, взяла его за рукав и что-то сказала ему, глядя прямо в лицо. Тут же его отпустила, продолжая что-то говорить, отошла на пару шагов, повернулась и побежала дальше.
Стенстрём видел ее лицо, в нем были радость, страсть и призыв. Он мысленно аплодировал тому, как она играла свою роль.
Мужчина стоял и смотрел ей вслед. Он сделал неуверенное движение, словно хотел броситься за ней, но передумал, засунул руки в карманы и пошел дальше, наклонив голову.
Стенстрём надел шляпу, расплатился у стойки и осторожно высунул голову за дверь. Когда Бенгтссон исчез за углом, он закрыл за собой дверь и направился за ним.
Мартин Бек сидел в полицейском участке округа Клара и мрачно смотрел на телефон. Ольберг и Колльберг уже прекратили играть в шахматы и молча прятались за газетами. Колльберг сражался с кроссвордом и в азарте грыз карандаш.
Когда телефон наконец зазвонил, Колльберг так укусил карандаш, что сломал его.
Мартин Бек схватил трубку еще до того, как закончился первый звонок.
– Привет, это Соня. По-моему, все получилось хорошо.
Я сделала так, как ты сказал.
– Хорошо. Стенстрёма ты видела?
– Нет, но он наверняка был где-то поблизости. Я боялась обернуться и бежала до угла, до универмага.
– Ты волнуешься?
– Нет. Вовсе нет.
Было уже четверть второго, когда телефон зазвонил вторично.
– Я возле табачной лавки на Йернторгет, – сообщил
Стенстрём. – Соня просто чудо. Ты бы только видел, как она вскружила ему голову. Мы погуляли по Кунгсгатан, перешли через мост и теперь бродим по Старому Городу.
– Ты только не спугни его.
– Можешь не опасаться. Он ходит, как лунатик, не видит и не слышит ничего, что происходит вокруг. Ну, я побегу, а то еще потеряю его.
Ольберг ходил по комнате.
– Для нее это занятие приятным не назовешь, – наконец сказал он.
– Она справится с ним одной левой, – заверил его