Возрожденный молнией: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы были арестованы 15 сентября 1950-го года.

— Простите, я не расслышал — какого года?

— 50-го, — чётко повторил он.

1950-го?! Я бросил взгляд в анкету. Получается, что цифры "7-10-52" означают, что казнь произошла 10 июля 1952-го года! 52-го! Они что с ума посходили?! Моих родителей ещё на свете не было! Нет, это точно кошмар. Надо только сделать усилие над собой и проснуться. Так не бывает. Я с силой впился ногтями себе в ладонь, обожгла острая боль, показались маленькие капельки крови. Не помогло.

Постойте, может быть, это эксперимент? Мне пытались "промыть мозги", внушить, что я — другой человек. Загипнотизировали, чтобы я представлял себя в ином теле. Я откинулся на спинку стула, криво усмехнувшись.

— Дэвис, у вас ничего не вышло, — покачал я головой. — После пыток электротоком я все равно прекрасно помню, кто я такой, и какой сейчас год. Если это розыгрыш, то неудачный. Прекращайте ваш балаган и возвращайте меня домой. Моя жена наверняка волнуется. И мои коллеги — тоже. Повеселились и хватит!

Его глаза так широко раскрылись, словно он увидел приведение. Замер, вновь проведя рукой по губам, носу, лбу. Остановился на виске.

— Мистер Стэнли, вы хорошо себя чувствуете? — подобная заботливость сделала бы честь моей маме. — Впрочем, моя вина. Признаю. Я должен был это учесть. Надо было предварительно сделать психиатрическую экспертизу. Безусловно, такое не проходит бесследно.

— Дэвис! — я вскочил на ноги, наклонился над ним, заставив рефлекторно отшатнуться, как от броска ядовитой змеи. — Я сказал — хватит! Заканчивайте нести бред! Я все прекрасно понял! Я сейчас просто уйду отсюда! И вы меня не остановите!

Конвоиры в чёрной форме мгновенно возникли рядом, усадив на место, прижали плечи. Я услышал звон наручников, которые из-за пояса выхватил мрачный верзила с квадратным лицом и бычьей шеей.

— Не надо, — сделал быстрый жест адвокат. — Он успокоится сам. Хорошо, и кто вы такой?

Мне хотелось выпалить, что я — идиот! Полнейший, законченный кретин! Надо было принять условия игры, а потом просто сбежать. Наверняка за пределами этого мрачного места какой-нибудь российский посёлок, где проводят опыты эти странные люди.

Не дождавшись ответа, Дэвис аккуратно сложил папку в кейс, щёлкнул замком, подошёл ко мне.

— Вас переведут в другую камеру. С вами побеседует психолог. Вы не будете возражать?

— А у меня есть выбор? — хмуро буркнул я.

— Безусловно. Вы можете отказаться. Это ваше полное право, — он был удивительно вежлив, без намёка на попытку надавить на меня. В тоне сквозило сожаление. — Не уверен, что это поможет нам выиграть дело. Жаль, очень жаль, что так произошло. Впрочем, я должен был догадаться заранее, — закончил он печально.

Конвоиры провели меня по длинному узкому коридору, с одной стороны шли высокие окна, из которых просматривался вид на залив, с другой — тянулся длинный ряд камер, закрытый решётками. Мы оказались в помещении с высокими потолками и уходящими в немыслимую даль двумя этажами камер, вызывающие в памяти один из уровней классической игры Half-Life2, в которую я так любил играть раньше.

Около одной из камер охранники остановились, подождали, когда автоматически отъедет решётка и подтолкнули меня внутрь. Крошечное помещение метр на два, где с трудом умещалась аккуратно застеленная серым пледом койка с металлической спинкой, унитаз и столик. В стенку была встроена маленькая раковина.

Я без сил упал на койку и задумался. Черт возьми, что со мной произошло? На ум пришёл секретный проект "МК Ультра", который проводило ЦРУ в 50-е годы прошлого века. Манипулирование сознанием человека. С помощью пыток, электротока, химических веществ человека погружали в коматозное состояние, стирали полностью память, внушали, что он — совершенно другая личность. Но я-то прекрасно помню, кто я такой.

Олег Верстовский, журналист, родился в Красногорске, окончил МГУ, работаю в Москве, в журнале "Паранормальные новости". Каким образом, черт возьми, я мог оказаться в американской тюрьме? Я не мог сомкнуть глаз, ворочался на жёсткой койке. Вставал, вслушиваясь в мерные шаги охранников. Вновь ложился, вглядываясь в темнеющий над головой потолок. Душу постепенно заполняло глухое, безнадёжное отчаянье.

Жутко завывающая сирена вырвала меня из тяжёлой дрёмы, которой я забылся под утро. Вместе с другими заключёнными меня привели в огромный зал, уставленный ровными рядами деревянных столов и табуреток, прибитых к полу. Оконные проёмы, как в зале ожидания на вокзале, из-за частых решёток плохо пропускали дневной свет. У стойки с раздающими в белых халатах я получил еду, но даже не притронулся к ней.

После завтрака конвоиры повели меня вновь по длинному коридору, и ввели в комнату, где стоял письменный стол с полированной столешницей, пара кресел, обитых мягкой темно-коричневой кожей, выкрашенные охрой стены с несколькими акварелями в простых рамках.

За окном, насколько хватало глаз, над горизонтом раскинулась невысокая горная гряда в бирюзовой дымке, отделяя ясную лазурь неба с акварельными мазками пушистых, словно взбитые сливки облаков от темно-синей дали моря. Это могло вызвать приятные ассоциации с отдыхом на роскошном курорте, если бы я не рассматривал живописный вид через частую решётку, выкрашенную потрескавшейся грязно-белой эмалью. Залив резко обрывался высокой каменной стеной с кроваво-красными потёками, которая по периметру окружала широкий двор, засаженный невысокими деревьями. Слева возвышалась башня из светло-серого кирпича под остроконечной крышей, разделённая на сектора, словно китайская пагода. Справа — ряд грязно-жёлтых пятиэтажных зданий с узкими высокими щелями оконных проёмов.

Если кто-то и пытался промыть мне мозги, строить подобные декорации для меня одного, не стал бы. Это действительно тюрьма, хорошо охраняемая.

Скрип открываемой двери заставил вздрогнуть и обернуться. Вошёл высокий мужчина лет тридцати-тридцати пяти, в безупречно сшитом темно-синем костюме в тонкую полоску. Густые иссиня-чёрные волосы взбиты в роскошный кок над высоким лбом. Светлые глаза, длинный прямой нос с изящными крыльями. Тонкие складки обрамляли резко очерченный рот, придавая лицу полупрезрительное выражение аристократа, забредшего в притон, неприличная атмосфера, которого заставляет морщиться.

— Добрый день, мистер Стэнли, — произнёс он строгим, деловым тоном. — Вы помните меня? Меня зовут мистер Ларсен. Роберт Ларсен, консультант офиса окружного прокурора по клинической психологии. Мы с вами встречались во время процесса.

С такой внешностью голливудского красавчика, избалованного женщинами и восхищением фанатов, только и служить психологом. Он присел в кресло у стола, вытащил из папки пачку листов, продемонстрировав белоснежные манжеты, скреплённые запонками тёмно-серого металла с вкраплением блестящих камней. Быстро пролистав, устремил пристальный, сканирующий меня насквозь взгляд и холодно поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете? Вас ведь осматривал врач, не так ли?

Придвинув кресло поближе к столу, я присел на край, мрачно осматривая свои руки. Мне так и не удалось придумать стиль поведения, разработать "легенду", которой стоило следовать. Сделать вид, что я и есть Стэнли, только потерявший память или признаться, что не понимаю, как оказался в этом странном месте.

— Отвратительно, — буркнул я, наконец. — Сильно болит голова, тяжело дышать, кожа обожжена.